Кен стр. 5
— Ого! А машина?
— Две. «Тойота КАУ— 4» и какое-то «пежо». Да, еще гараж. На две машины. Рядом с домом. И дача.
— Она так много зарабатывала?
— Ну…
— А прямые наследники? Братья, сестры?
— Нет, она одна. Отец умер несколько лет назад от инфаркта, а мать… Она намного моложе Жениного отца, очень красивая женщина. Бывшая манекенщица. Ездила с Женей по турнирам. Ездила, ездила, и… вышла замуж. За очень богатого человека. Миллионера. Она живет за границей, в Швеции или в Швейцарии. Нет, в Италии! Сама не соображаю, что говорю!
По ту сторону сетки мощное движение к мячу. Бац!
—
Значит, наследство оспаривать некому? Не думаю, что эта богатая дамочка примчится сюда, чтобы судиться с вами и каким-то Шуриком.
— Да я бы сама ей все отдала!
— А вот тут написано… Кстати, почему Черри?
Ксения скромно опустила глаза. Карие, круглые, похожие на две перезрелые вишенки, налившиеся густым, сладким соком. Два листочка ресниц — нижний и верхний — почти одинаковы по длине. Гладкие темные волосы коротко острижены, лицо почти круглое, а маленький ротик напоминает все ту же спелую ягодку. Черри. Вишенка.
— Моя фамилия Вишнякова. В школе, еще во втором классе, прозвали Вишенкой. Так и пошло. А Женя… Она очень много ездила по турнирам. Много времени проводила за границей. Английский был для нее почти родным языком. Она единственная вместо Вишенки употребляла Черри. Шутка.
— Что, с чувством юмора у Князевой было все в порядке? Судя по манере изложения, да. Кстати, а как ее в школе звали?
— Зачем это вам?
— Девушка, мы следствие ведем. Черри! — хмыкнул следователь.
— Ну и что? Женя уже в старших классах начала много ездить по турнирам. Правда, тогда это было сложно. Ну, больше десяти лет назад. А в классе ее звали Ферзя.
— Какая еще Ферзя? Почему Ферзя?
— Потому. Пробовали звать Княжной. Как и меня, по фамилии. Но не вязалось как-то. Не шло. Она была очень высокая, выше всех девочек и даже некоторых мальчиков. Потом только, достигнув почти ста восьмидесяти сантиметров, ее рост вдруг остановился. А сначала она словно возвышалась надо всеми. И в любой компании была стержнем. Главная фигура на доске. И кто-то из наших мальчиков-очкариков ляпнул: Ферзя. И, знаете, прижилось.
— Ну а почему она упоминает вашу чрезвычайную заинтересованность в наследстве, а, Черри?
— Не надо, — тихо попросила Ксения. — Не зовите так.
— Простите, сорвалось. Уж очень вам идет. Так на что вы все-таки живете?
— Ни на что. Я была замужем. Три года назад. Мы разошлись. И…
— Жить негде, да?
— Почему? При разводе мне доспалась комната в коммуналке.
— А вашему мужу?
— Отдельная однокомнатная квартира.
— Эх вы! — Ксения почувствовала, как с его губ едва не сорвалось ироничное: «Черри!» И она опять поспешила с ударом:
— Вы не думайте! У меня все есть. И я могу работать.
— Кем? У вас есть образование?
— Нет. Я готовить умею. Хорошо.
— Как же вы жили до сих пор?
— Сначала я была замужем.
— Понятно. А потом стали ездить за Князевой по турнирам. А если бы не она?
— Не