Библиотека

«Кино» с самого начала стр. 34

Размер шрифта
-
+
Тема

музыки и доставляла Олегу огромное удовольствие. Десять лет спустя он станет заместителем начальника станции Ленинград-Сортировочная и будет иметь большой вес в городском управлении, а сейчас он – машинист, и мы иногда приезжаем к нему на Сортировочную и покупаем вино у «дядей Вань» – так там называются люди, сопровождающие составы с портвейном и сухим, идущие в Ленинград из Грузии и с Украины.

Мы выходим из здания вокзала и идем мимо ТЮЗа – замечательного строения, выполненного в стиле социалистического конструктивизма – в виде гусеничного трактора с прицепом. Цой, как художник, не может нарадоваться изобретательности и выдумке советских архитекторов, мы идем дальше и углубляемся в один из самых мрачных районов родного города – Боровая улица, Разъезжая, Звенигородская – лабиринты проходных дворов, помойки, муравейники коммуналок. В одном из таких муравейников, на седьмом этаже огромного дома, вросшего в асфальт, живут Майк и Наталья. Раньше Майк жил с родителями в отдельной квартире на Новоизмайловском, но, женившись, он избрал свободу и поселился у Натальи в коммуналке.

Мы поднимаемся в крохотном лифте на последний этаж, звоним в один из бесчисленных звонков, украшающих дверь квартиры, и, минуя длинный коридор, входим к Майку в комнату. Она, как водится, увешана плакатами – Болан, Боуи, Лу Рид, Джаггер, заставлена книжными полками и прочее и прочее. На обоях написано по-древнегречески неприличное слово, но никто, кроме посвященных, не знает об этом – непосвященные думают, что это просто красивенький узорчик.

Майк, как всегда, серьезен, а Наталья, как всегда, весела – обычное состояние этой счастливой пары. Мы достаем вино и начинаем его дружно выпивать, причем Майк все время читает нам английские газеты и журналы, где сообщается о приватной жизни любимых им и нами рок-звезд. Слава богу, хоть еще иногда переводит на русский. Но по мере уменьшения количества вина Майк все чаще и чаще забывает переводить, и беседа принимает довольно странный характер – Майк произносит длинный монолог по-английски, поворачивается к Наталье и восторженно говорит ей:

– Это гениальная история!

– Я что-то не совсем поняла, – отвечает Наталья, и Майк немедленно начинает урок английского языка.

Нам грозит опасность полностью выпасть из беседы, поскольку наши познания в английском весьма ограничены; и поэтому, чтобы вернуть Майка из Англии на родину предков, предлагаем сходить в магазин и пополнить наши подошедшие к концу запасы. Наталья предлагает продолжить банкет на улице, и все радостно поддерживают эту идею. В конце концов мы оказываемся на берегу Обводного канала, у тихих струй, под сенью лип… Струи хоть и тихие, но мутные и довольно вонючие, а липы, возможно, вовсе и не липы, а какие-нибудь иные породы, но нас это не смущает – мы блаженствуем.

– Майк, я знаю, ты любишь Тургенева, – говорю я, – а мой любимый писатель – Гончаров. Давай выпьем с тобой за то, чтобы мы никогда не ссорились, как Гончаров с Тургеневым…

– Пошел ты в жопу со своим дзен-буддизмом, – говорит Майк, цитируя одну из наших любимых книг того времени – «Жизнь Максима и Федора», и под общий смех мы пьем на брудершафт. Позвонил как-то Пиня и спросил:

– На «Блиц» пойдете?

Вопрос был поставлен во множественном числе, поскольку моя мама уехала в отпуск и в моей квартире постоянно сидели Цой и, в свободное от работы время, Олег.

– Что это за «Блиц»? – спросил я.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.