Библиотека

«Кино» с самого начала стр. 52

Размер шрифта
-
+
Тема

гости и купил у Игоря более или менее приличные бонги, которые уже не стыдно было использовать на концертах. Голубев иногда давал нам советы чисто музыкального плана, подбадривал молодую группу и обещал поддержку при прослушивании – он был членом комиссии и отвечал за музыкальную сторону решений, выносимых рок-клубовским жюри.

Глава 6 (продолжение)

Мне нужно было устраиваться на работу: нужны были деньги, да и при нашем образе жизни в те времена довольно опасно было не числиться на какой-нибудь службе больше двух-трех месяцев – запросто могли завести уголовное дело по статье «за тунеядство» или «за нетрудовые доходы» – я не знаю точно, как это формулировалось. Тем более что с молодыми людьми, играющими рок-музыку, боролись, как со страшной заразой, каковой, впрочем, мы и являлись для советского образа жизни и советской идеологии. Любые, даже чисто формальные нарушения закона, которые могли бы проститься кому-нибудь другому, для нас могли быть роковыми и последствия могли быть крайне неприятными.

Рокеры большей частью осели в котельных, кочегарках, сторожках и прочих заведениях, где не требовалось забивать себе голову советским способом производства и имелось достаточно свободного времени. Кто трудился через двое суток, кто – через трое, некоторые исхитрялись выходить на работу через пять суток, а приятель Майка Родион – так аж через семь суток.

– Я работаю каждый день, – говорил он. – На этой неделе – в понедельник, на следующей – во вторник…

Некоторые, как Гена Зайцев например, работали только зимой, а в мае увольнялись, три месяца путешествовали и в сентябре устраивались вновь на старое место. Но когда передо мной встала проблема устройства на работу, все известные мне престижные котельные, сторожки и дворницкие были уже заняты – начиналась осень, рокеры, писатели, поэты, художники, философы и журналисты уже вернулись в город и приступили к работе – сторожить, кочегарить и подметать. Да честно говоря, и зарплата сторожа меня не очень устраивала – я собирал пластинки, да и в семью нужно было отдавать какие-то деньги. А еще нужны были инструменты… И я почти весь сентябрь ходил по городу в поисках приличной работы – найти ее оказалось далеко не так просто. Полученные мною во время институтской практики удостоверения слесаря, токаря и резчика на пилах и станках каких-то там разрядов валялись у меня в ящике письменного стола, и использовать их я не собирался – двух лет работы на заводе мне вполне хватило для того, чтобы понять, что это место мне не очень нравится. Работать каким-нибудь лаборантом в институте мне тоже не хотелось – все время пришлось бы общаться с большими и маленькими чиновниками, чего

я терпеть не мог. Вообще, я физически не мог пребывать ни в какой бюрократической структуре, будь то контора, институт, какое-нибудь другое учреждение. До сих пор на втором месте по степени неприятных ощущений, которые я получаю в жизни, для меня остаются отделы кадров, бухгалтерии, столы учета и все остальное, что связано со справками, характеристиками и отчетами. На первом месте у меня – зубной врач, на втором – эти бумажные камеры пыток. Хотя с возрастом иной раз даже зубной врач мне иногда стал казаться милее, чем какой-нибудь главный бухгалтер. Я уже не говорю про начальников отделов кадров – это вообще нечто… И

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.