«Кино» с самого начала стр. 74
в гости без причин —
Ты хочешь свежих новостей.
Просто хочешь ты знать,
Где и что происходит…
Звонишь по телефону всем —
Кого-то нет, а кто-то здесь,
Для разговора много тем,
Для разговоров время есть —
Просто хочешь ты знать,
Где и что происходит.
Узнал, что где-то пьют вино,
А где-то музыка слышна.
И ты идешь туда, где пьют,
И ты берешь еще вина.
Просто хочешь ты знать,
Где и что происходит.
Там кто-то спор ведет крутой,
А кто-то просто спит давно.
И с кем-то рядом ты сидишь,
И с кем-то вместе пьешь вино.
Просто хочешь ты знать,
Где и что происходит.
В понедельник утром мы приехали с Витькой к «Сайгону», покурили на улице и вошли внутрь – здесь мы должны были встретиться с Борисом и поехать в студию. Я на неделю отпросился с работы «за свой счет», а Витька «заболел» – раздобыл справку для училища от какого-то мифического врача. Утром в «Сайгоне» было еще ничего – чисто, тихо и спокойно. Вечером здесь начинался, конечно, беспредел: собирались опустившиеся и спившиеся поэты шестидесятых и семидесятых, которые когда-то веселили и развлекали «Сайгон», а сейчас только гадили здесь – сорили окурками, бутылками и матом. Но много еще собиралось в этом заведении и приличных людей – кто по инерции, кто из удобства, – это был центр, и лучшего места для «стрелки» – делового или личного свидания с кем-нибудь было на Невском не найти. Здесь все-таки еще продавали хороший кофе, коньяк, пирожные, сосиски, было тепло и по-своему уютно.
– Вы пунктуальны, – приветствовал нас Борис, стоявший за ближайшим к дверям столиком с пирожком в руке.
– Ты тоже.
– Ну, я в это время обычно завтракаю здесь.
Мы взяли по традиционному маленькому двойному без сахара и присоединились к трапезе. Расправившись со слоеными пирожками и повторив еще раз по маленькому двойному кофе, мы вышли на Невский, сели на 22-й автобус и отправились в студию Тропилло – через Охтинский мост, через площадь Брежнева, вышли где-то на Охте. И Борис подвел нас к серому четырехэтажному кирпичному зданию. Около дверей на облупленной стене висела большая стеклянная таблица – «Дом пионеров и школьников» номер такой-то, какого-то там района.
– Вот и наша студия, – улыбаясь, сообщил Борис.
Мы вошли в этот штаб охтинской пионерии, поднялись на последний этаж, прошли по длинному коридору до тупика, Борис толкнул рукой очередную дверь, она открылась перед нами, и Б. Г. сказал:
– Ну, знакомьтесь.
Мы вошли в знаменитую, правда в довольно узких кругах, студию, где родились все альбомы «Аквариума», в студию таинственного и неуловимого Андрея Тропилло. Несколько комнаток, выделенных под студию звукозаписи охтинским пионерам и школьникам, были завалены разнокалиберной полуразобранной и полусобранной аппаратурой – здесь, видимо, шел постоянный процесс обновления, из трех старых пультов собирался один новый, из одного длинного шнура – три коротких, на стенах висели гроздья микрофонов разных марок. Проходя по комнаткам, мы натыкались то на одинокий барабан без пластика, то на гитару без грифа, ноги попадали в капканы из гитарных струн, петли которых валялись там и сям на полу. Сама камера звукозаписи была, правда, в идеальном порядке, но мы увидели ее чуть позже, а пока мы встретили только хозяина этого местечка. Андрей Тропилло был одет в