Библиотека

Клад последних Романовых стр. 29

Размер шрифта
-
+
Тема

поддержала.

— Да. А завещание ее мы с Ариной Николаевной исполнили. Все книги собрали, и они с Сергеем Борисовичем их отвезли в библиотеку.

— Книги? — удивился Максим. — Какие книги? И куда их мама с папой отвозили?

— Вы не знали? — удивилась Ирина Григорьевна. — Аглая Игоревна завещала часть своих книг, классиков в основном, передать в дар районной библиотеке на Васильевском острове.

— Классиков? В библиотеку? Зачем? И в какую? Она же, насколько я знаю, никогда в библиотеки не ходила, у нее своих книг было много.

— Я тоже, честно говоря, очень удивилась. Да и библиотека на Васильевском острове. Она там и не жила никогда. Да и среди книг, признаться, несколько было очень старых, наверняка дорогих. Я еще удивилась, что Арина Николаевна так легко согласилась их подарить.

— Ну, это как раз понятно. Раз бабушка так хотела… — пожал плечами Максим, а потом добавил: — Спасибо вам. Вы очень меня поддержали. Пока Маша не приехала, мне, собственно, даже и поговорить не с кем о случившемся.

— А друзья как же?

Максим вздохнул.

— Нет. Это не совсем то. — Он покачал головой. — Я не могу никому о случившемся рассказывать. Просто не могу.

Ирина Григорьевна ушла. А Максим снова остался один в пустой квартире. И снова ему стало пронзительно одиноко, а в голову полезли тоскливые горестные мысли, и опять ему захотелось напиться. Перед глазами то и дело вставало жуткое видение — мама и папа с перерубленными шеями. Мама, такая утонченная, ироничная! Сколько себя помнил Максим, она всегда, несмотря на внешнюю строгость, любила посмеяться, и смех у нее был звонкий, девчоночий. Какими веселыми бывали их семейные посиделки! И папа в мамином присутствии всегда отбрасывал свою деловую суровость, становился мягче, проще, моложе. И хотя родители всегда много работали и не нянькались с ним, а может, наоборот, поэтому он очень ценил их общество. А теперь они мертвы, и выясняется, что какой-то маньяк пытал их, а потом убил топором. Не выстрелом, а варварски, дико, топором. Максим вдруг представил, как над ним медленно заносится топор, как опускается лезвие и он понимает, что сейчас настанет конец, мучительный, болезненный, неотвратимый. Он и сам не заметил, как оказался возле бара, а рука его уже тянулась к текиле, коньяк закончился еще вчера.

— Нет. Так можно в алкоголика превратиться, — сказал сам себе Максим. — Сейчас еще десять вечера, надо продержаться хотя бы до двенадцати, а там уже и баиньки. А завтра купить снотворное в аптеке. Наверняка оно мне пригодится. И кстати, — останавливаясь перед зеркалом в спальне, добавил он, — надо перестать разговаривать с самим собой.

Он устроился в гостиной перед телевизором, отыскал какой-то фильм и попытался всмотреться в него.

Как все вдруг рассыпалось в их благополучной безоблачной жизни? Словно сглазил кто. И бабушка перед смертью все о каких-то напастях говорила. Ну, с бабушкой вообще все ясно, она сама себя залечила. Легла зачем-то в больницу, хотя самочувствие было хорошее, и еще и приговаривала, что не хочет, чтобы у них неприятности из-за нее случились. Завещание какое-то оставила, распоряжения особые.

И тут Максим впервые задумался об обстоятельствах бабушкиной смерти. Когда она умерла, он был занят на работе, в больнице ее не навещал, так, позванивал, поболтать минутки три, задать дежурный

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.