Клад последних Романовых стр. 49
перенос столицы в Москву обескровили его, обезлюдили, и все же он был жив.Умывшись ледяной водой, другой гостиница не предлагала, Евгений Степанович вышел в город, провожаемый пристальным взглядом управляющего, или как их теперь называют, при Советах? Евгения Степановича не покидала уверенность, что при всей скромности его натуры сведения о его заселении в гостиницу будут сегодня же переданы в ГПУ, а потому был озабочен не только розысками доверенных лиц, но и поиском менее приметного пристанища. А впрочем, где оно, неприметное, если вся страна живет под недремлющим оком?Первым делом Евгений Степанович решил направиться на канал Грибоедова, там перед самой Февральской революцией в собственном доме проживал камергер Его Величества граф Волоцкий. Возможно, кому-то из ныне проживающих по адресу известна судьба домовладельцев? Например, дворнику.Дворника Евгений Степанович увидел издали, тот с очевидной ленцой скреб тротуар перед домом.— Здорово, — подходя к дворнику, поприветствовал Евгений Степанович, намеренно выбрав простоватую манеру обращения. — Слышь, мужик, ты, что ль, местный дворник будешь?— Ну я. А тебе чего? — утирая нос огромной заледенелой рукавицей, поинтересовался дворник, небритый мужик со следами регулярных попоек на лице.— Да я вот дружка своего ищу. Жил здесь когда-то по пятой лестнице, окошками во второй двор, лет шесть назад, — с мечтательным видом оглядывая дом, проговорил Евгений Степанович.— По пятой, говоришь? Окнами во двор? Шесть лет назад? Хе, да кто ж их всех упомнит? — чиркая огромными заплатанными валенками по мостовой, проговорил дворник, вслед за Евгением Степановичем взглядывая на украшенный масками львов и барочными раковинами фасад. — Кто их всех упомнит? — повторил он. — Сегодня тут один проживает, завтрева другой, понапихали людев, как селедок в банки, в прежние-то квартиры. Вон, квартира генеральши Хохряковой, что на третьем этаже, аккурат над хозяйскими апартаментами, раньше в ней кто жил? Генеральша с племянницей, ну и прислуга, а теперь? В кажной комнате по шесть человек понапихано, а то и поболе. Кого тут запомнишь?— А что с генеральшей-то стало? — ввернул подходящий вопрос Евгений Степанович, доставая папиросы и будто в задумчивости протягивая сторожу пачку.— С генеральшей-то? — с удовольствием закуривая на дармовщинку, переспросил дворник. — Так а что и со всеми — то ли за границу утекла, то ли расстреляли.— И хозяева туда же?— Хозяева? Неужто их знал? — прищурился на один глаз дворник.— Откуда б мне? — весело тряхнул головой Евгений Степанович. — Куда нам в такие хоромы с солдатским рылом.— М-м, — протянул неторопливо дворник, не снимая подозрений. — Солдатским, говоришь?— А то. Меня еще в пятнадцатом году так контузило, милый мой, до сих пор головными болями маюсь, а через полгода руку едва не оторвало, вона до сих пор еле ходит. — И Евгений Степанович вытянул вперед не до конца разогнутую руку и повертел ею у дворника перед носом. — Видал? А все генералы, сволочи, им капитал защищать, а мы воюй. — И сплюнул для убедительности.— Ну-ну. Так что за знакомец-то, говоришь? — снова берясь за лопату, уточнил дворник.— Лазовой Кондрат Иванович. С меня примерно, и годков столько же. Учетчиком работал на верфях. А?— Лазовой? Кондрат Иванович? — закатил глаза к небу дворник. — Нет, не помню.— Жаль. Я ему, подлецу, перед отъездом чемодан оставлял с кой-какими вещичками, а он, мерзавец, уволился, с квартиры съехал и адреса нового не прислал.— Спер, значится? Ну, так кто же тебя научил добро чужим людям оставлять? — без всякогосочувствия спросил дворник.— Да знаешь,
Переход на страницу