Клан Инугами стр. 118
с собой. Предположим, что он попытался убить вас, не сумел, был выслежен полицией, а потом, оказавшись в безвыходном положении, попытался совершить самоубийство. Но и это не похоже на правду, поскольку у него в кармане уже лежало подписанное им признание. Понятно, что оно было при нем еще до того, как он выехал из Токио, потому что никогда не поверю, чтобы он, спасаясь от полиции после нападения на вас, забежал в какую-нибудь лавчонку купить почтовую бумагу и конверт. Нет, он решил лишить себя жизни еще до того, как выехал из Токио. Человека, готового умереть, не должно беспокоить, что выстрел кто-то услышит. Значит, если бы господин Киё в ночь на тринадцатое действительно хотел убить вас, он мог бы застрелить вас и тут же, на месте застрелиться. Подумайте сами, и вы убедитесь, что нападение было розыгрышем.
— Да, я поняла, — ответила Тамаё. Она уже не плакала, и глаза ее, обращенные к Киндаити, были полны неописуемой нежностью и благодарностью. — Вы спасли меня от адских мук. Как смогу я вас отблагодарить?
Впервые Киндаити услышал от нее ласковое слово и, совершенно смешавшись, пробормотал, запинаясь:
— О, это п-пустяки, совершенные пустяки. — Рука его сама собой потянулась к взъерошенной шевелюре, но, спохватившись, он сглотнул и продолжил: — Итак. Мы знаем, что господин Киё приехал сюда из Токио вечером тринадцатого и что он сделал вид, будто нападал на барышню Тамаё. Однако из этого не следует, что он никак не связан с убийством поддельного Киё ночью двенадцатого числа: он вполне мог убить этого самозванца и уехать в Токио последним поездом или одним из ранних на следующее утро. Это не исключено, хотя, как ни посмотри, совершенно нелогично. В конце концов, к чему все эти сложности, если он мог той же ночью напасть на барышню Тамаё и покончить с собой? А тут, ко всему прочему, еще и прическа господина Киё.
Киндаити улыбнулся, глядя на голову
Киё.
— Уверен, что волосы господина Киё были пострижены совсем недавно. Значит, если мы возьмем его фотографию, обойдем всех парикмахеров Токио и покажем ее, то, нет никаких сомнений, узнаем, когда же он стригся. Даже если опознание парикмахером не докажет его алиби, мы сможем проследить, куда он отправился дальше и где он был в ночь на двенадцатое. Господин Киё, что вы на это скажете? Как полагаете, сможем ли доказать ваше алиби?
Киё продолжал сидеть понурив голову, его била крупная дрожь, лицо лоснилось от липкого пота. Было очевидно, что слова Киндаити подействовали.
Тут инспектор Татибана рубанул сплеча:
— Вы что, хотите сказать, что Киё разыграл роль убийцы ради того, чтобы защитить кого-то?
— Вот именно. Очевидно, что смерть поддельного Киё оказалась для господина Киё полной неожиданностью, и, узнав об этом из вечерней газеты, он был совершенно потрясен. И еще. Если раньше, в случаях с Такэ и Томо, все можно было представить так, будто преступник являлся со стороны или был за пределами имения, то на сей раз это оказалось невозможно. А значит, он понимал, что настоящий убийца будет найден, если только сам он, Киё, не возьмет все на себя. Вот господин Киё и решил принести себя в жертву, чтобы спасти действительного убийцу.
— Так кто же он,