Клан Инугами стр. 124
или пальцев, а поскольку мне и в голову не приходила возможность столь дерзкого розыгрыша, я попался в ловушку, поверив, что Киё с изуродованным лицом и есть Киё Инугами. Эта уверенность стала главной ошибкой в моих умозаключениях. Но вы, барышня Тамаё, вы-то знали об обмане, да?
Тамаё удивленно посмотрела на Киндаити.
— Когда результаты экспертизы были объявлены и мы выяснили, что Киё в маске действительно подлинный Киё Инугами, вы дважды что-то хотели сказать. Что вы хотели сказать?
— Вот оно что… — сказала Тамаё, побледнев. — Я… знала. Нет, не так. Не знала, а чувствовала. Всем своим существом ощущала, что человек, который прячет свое изуродованное
лицо под этой маской, не Киё. Наверное, это можно назвать женским чутьем.
— Или чутьем любящей женщины?
Киндаити сказал это, а Тамаё негромко вскрикнула и вспыхнула, но взяла себя в руки и продолжала:
— Можно сказать и так. Нет, это именно так. Во всяком случае, я настолько не сомневалась, что этот человек не Киё, что была просто ошеломлена, услышав, что отпечатки тождественны. На мгновение мне почудилось — этот человек с изуродованным лицом, может быть, он и в самом деле… И вот…
— И вот?
— Мне хотелось сказать: «Снимите маску. Снимите вашу маску и дайте мне увидеть ваше лицо».
Киндаити даже застонал.
— Если бы вы сделали это! Если бы вы это сделали, то не случилось бы по крайней мере всех остальных убийств.
Тамаё безутешно повесила голову. Киндаити расстроился.
— Нет, нет. Я вас не виню. Это моя вина. Что ж, продолжим, господин Киё. Ночью вы снова поменялись местами с Сизумой, да?
Киё молча кивнул.
— Вы встретились с ним в лодочном сарае, обменялись одеждой, оглушили его ударом, как было вам приказано, и сбежали. А Сизума снял с себя маску и выставил напоказ свое лицо нарочно, чтобы продемонстрировать всем, что он — это он, человек с изуродованным лицом.
Киё снова кивнул, но в этот момент вмешалась Тамаё:
— Киндаити, но кто же был в моей комнате той ночью?
— Разумеется, Сизума. Он вернулся в дом раньше времени. Все еще были на поминальной службе по господину Такэ, а он прокрался в вашу комнату.
— Но зачем?
— Теперь, когда Сизума мертв, об этом можно только гадать, но я полагаю, что он искал часы — карманные часы с отпечатком его пальца.
— Ах! — воскликнула Тамаё, закрыв рот рукой. Для нее тоже все стало на свои места.
— Сизума никак не думал, что отпечаток руки Киё может оказаться в таком месте, как святилище Насу. Однако во время спора об отпечатке руки вечером пятнадцатого он, очевидно, догадался о том, что вы заполучили отпечаток его пальца на часах. Сизума использовал господина Киё, и семья получила отпечаток руки. Он справедливо полагал, что, единожды получив его, они никогда не станут требовать повторения. Но вот если бы вы принесли эти часы и сравнили отпечаток пальца на них с отпечатком руки настоящего господина Киё из святилища Насу, его план провалился бы. Ему необходимо было найти часы. Это значит, что шестнадцатого числа Сизумы не было здесь, в этом доме, иначе он знал бы то, что вы сообщили утром: вы отдали часы Такэ вчера вечером, и куда они делись, неизвестно. И знаете, я все