Клара и Солнце стр. 155
смотрели на ее движение в окно.
* * *В последние дни некоторые мои воспоминания начали странно совмещаться. Например, утро под темным небом, когда Солнце спасло Джози, поездка к Морганс-Фолс и освещенная закусочная, которую выбрал мистер Вэнс, приходят мне на ум разом, слившись в единое место событий. Мама стоит ко мне спиной перед водопадом, глядя на висящую в воздухе водяную пыль. Но я смотрю на нее не с деревянной скамейки для пикников, а из своего отсека в закусочной мистера Вэнса. И хотя мистера Вэнса не видно, мне слышны через проход его недобрые слова. Тем временем над Мамой и водопадом сгустились темные тучи – те же темные тучи, что собрались утром, когда Солнце спасло Джози, – и ветер несет по небу маленькие цилиндрики и пирамидки.
Я знаю, что это не дезориентация, потому что при желании всегда могу отделить одно воспоминание от другого и поместить каждое в правильный контекст. Кроме того, при таком совмещении воспоминаний непременно дает себя знать то, что границы у них – отделяющие, скажем, Маму у водопада от моего отсека в закусочной – неровные, как будто нетерпеливый ребенок оторвал что-то пальцами, вместо того чтобы отрезать ножницами. И если пристально вглядеться в темные тучи, то заметно, что по масштабу они вообще-то не вполне соответствуют фигуре Мамы или водопаду. И все равно эти составные воспоминания иногда приходят мне на ум так живо, что я надолго забываю, где на самом деле нахожусь, забываю, что сижу во Дворе на жесткой земле.
Двор большой, и единственное, что я со своего отдельного места вижу высокого – это строительный кран вдалеке. Небо очень широкое и открытое: если бы мы с Риком еще раз пошли через поля мистера Макбейна – особенно теперь, когда трава скошена, – то небо над нами могло бы выглядеть именно так. Благодаря широкому небу я могу без помех наблюдать за путешествием Солнца, и даже в пасмурные дни я всегда знаю, где Оно надо мной.
Когда я только сюда попала, Двор показался мне неопрятным, но сейчас я понимаю порядок, в котором он содержится. То первое впечатление, как мне стало ясно, возникло из-за того, что многие предметы здесь сами по себе носят неопрятный характер: из одного торчат обрезки кабелей, у другого покорежена радиаторная решетка. Однако если присмотреться, то хорошо видно, сколько стараний прилагают рабочие Двора, чтобы каждый кусок механизма, каждый ящик и тюк получил должное место в одном из аккуратных рядов, так что посетитель, идущий по длинным проходам между рядами – ему, конечно, надо быть осторожным, чтобы не споткнуться о какой-нибудь стержень или проволоку, – может оглядывать эти предметы один за другим.
Из-за того что здесь такое широкое небо и нет ничего высокого, что загораживало бы обзор, любой посетитель Двора быстро становится мне виден. Я замечаю людей даже издалека – маленькие фигурки, движущиеся между рядами. Но посетители тут бывают нечасто, и, когда я слышу человеческие голоса, это обычно рабочие Двора перекрикиваются между собой.
Иногда с неба слетают птицы, но они быстро обнаруживают, что во Дворе интересного для них мало. Недавно несколько темных птиц спустились изящной стройной стаей и сели на какой-то механизм поблизости от меня, и на мгновение