Клеарх и Гераклея стр. 23
поживились в лавке ювелира.
А в эти дни в городе случилось вот что: сатрап увидел сон и по этому сну приказал всю неделю раздавать нищим и калекам по две лепешки.
Киликиец Себна сделал себе язву на ноге и сходил посмотреть.
Вечером воры собрались за трапезой, поели, помыли руки и стали пировать, и тогда перс Тухра сказал:
— Вот уже неделя, как Митрадат уехал молиться в храм, и его покои во дворце стоят пустые, и говорят, его кладовые похожи на сказку. И сейчас есть возможность их ограбить. Как вы смотрите на это?
Киликиец сказал:
— Я хорошо смотрю на это, потому что тот, кто ворует у ювелиров, рано или поздно попадется. А если мы ограбим дворец Ариобарзана, то он вычеркнет имя этого разбойника Мания из списков предводителей городской стражи за то, что тот не сумел уберечь дворец, и впишет туда наши имена.
«Я залезу в покои Митрадата, — подумал Клеарх, — и найду там другие письма от Метона».
План Тухры был не сложен, но рискован.
В том месте, где раздавали хлеб, был склад для хвороста и колодец, а рядом — такой же колодец в самом дворце, в шести плефрах. Из одного колодца в другой можно было сделать ход.
Отдушина в кладовой, которую они собирались
ограбить, была близ колодца. Отдушина была узка — человеку не пролезть. Кто-то должен был вылезти из колодца, взобраться на стену, зарезать стражников, пройти в кладовую, спустить через отдушину мелкие ценные вещи и тем же путем вернуться обратно.
Кладовая обычно была заперта, но назавтра сообщник разбойников должен был напоить хранителя кладовой.
На рассвете, когда придет народ за хлебом, можно будет покинуть и склад с хворостом.
— Что ж? — спросил Тухра Клеарха.
— Что ж, — сказал Клеарх, — идти в кладовую, верно, надо мне, — и по общему кивку понял, что этого-то от него и ждали. И прибавил: — Только я еще поброжу по дворцу.
Накануне предприятия собрались в кружок, поели, помолились, принесли в жертву двух петухов — знамения были благоприятны. Тухра сказал:
— Свидетельствую перед небом, что сокровища во дворце нажиты нечестно, что не ради корысти мы идем на такое дело и не крадем ничего, что бы давно не было украдено, — а поэтому да минует нас зависть богов.
Вечером спрятались в колодце и начали рыть ход. Клеарх и киликиец не рыли — подлая работа, а сидели наверху. Киликиец ел ячменную лепешку с кунжутом, доел и сказал:
— Не мудрено, что греки такие бедные. У вас нет сатрапов, кто же раздает народу хлеб?
— Просто состоятельные люди.
— А они-то зачем? — удивился киликиец.
— Чтобы народ сам не взял, — ответил Клеарх.
Клеарх взял светильник, а это был особый, разбойничий светильник, не с жиром, а с нефтью, которая освещает все вокруг и загорается от малейшего нагревания. Так вот, Клеарх взял светильник и поднес его к стенке из пестрого мрамора, прочитал искрошенные надписи и сказал:
— А ведь этот дворец совсем недавно грабил Агесилай! И притом мы делаем то же, что спартанец, только ему за это слава, а нам крест.
Тут вынули последнюю землю, и Клеарх с киликийцем пошли в колодец. Клеарх вылез наружу, дождался обхода стражи, закинул веревку за зубец стены, спустился в маленький