Клеарх и Гераклея стр. 26
писать?
Клеарха отвязали от крюка, и он сказал:
— Умею.
— Ну так я беру тебя к своим писцам и даю одежду и еду, потому что человек, у которого нет занятия, все равно принужден будет воровать.
Неделю Клеарх провел среди писцов. А через неделю начальник, Филолай, велел ему ходить самостоятельно и иметь дело с греческими купцами, и Клеарх понял, что рано или поздно кто-то из купцов его узнает.
На восьмой день он купил в городе сладостей, фисташек и пальмового вина, вынул из сандалии сонный порошок, который употребляли в шайке, смешал его с вином и сладостями, взял с собой подпилок и веревку
и пошел к темнице.
— Куда идешь? — спросил стражник у ворот.
— Молодой господин спас мне жизнь, — сказал Клеарх, — вот хочу проведать и принести угощение.
Стражник поглядел, забрал кувшин вина и сказал:
— С молодого господина хватит и остального.
То же повторилось и у дверей каменной клетки.
Юноши выждали, пока стражники заснут, распилили цепь, переоделись в платье охранников и бежали. В предместье финикийский меняла дал им лошадей, оружия и денег.
— Не выдаст ли он нас? — забеспокоился Клеарх.
— Нет, — ответил Митрадат, — я слишком задолжал ему. Если я пропаду, его деньги тоже пропадут, а если я доберусь до Суз и добьюсь от царя места моего отца, то я его не забуду… А вот морем я не могу плыть. Слишком много подарков стребовал я со здешних купцов.
Они скакали как бешеные, и Митрадат позволил себе выспаться лишь тогда, когда они оказались в Лидии.
— А в Лидии ты отца уже не боишься? — спросил Клеарх.
— Кшатрапаваны Лидии и Фригии — всегда враги, — ответил Митрадат, и вот, к примеру, десять лет назад дядя мой, Фарнабаз, и Тиссаферн воевали друг с другом. Кстати, эта война касалась и вас, потому что Фарнабазу сначала помогала Спарта, а Тиссаферну — Афины, а потом наоборот.
— Да, — ответил Клеарх, — это была страшная война, только в Греции о ней говорили по-другому. Говорили, что Афины и Спарта сражаются за первенство в Элладе, а Фарнабаз, мол, сначала помогал спартанцам, а потом афинянам.
Оба посмеялись, и потом Митрадат сказал:
— Не станешь же ты отрицать, что афиняне были разбиты при Эгоспотамах потому, что от них сбежали все гребцы; а гребцы сбежали потому, что персы платили спартанским гребцам по четыре обола в день, а афиняне своим — по три, и то только в обещаниях; и что афиняне после этого никогда бы не оправились, если бы дядя не отстроил на свои деньги их стены и не снарядил афинянину Конону новый флот, который разбил спартанцев при Книде, и что со времен Кимонова мира войну в Греции выигрывает тот, кому помогают персы?
Некоторое время они ехали молча, а потом Клеарх сказал:
— Однако это безумие! Кто может быть слабее царя, у которого один сатрап воюет с другим сатрапом?
— Напротив, — засмеялся Митрадат, — в этом сила царя. Кшатрапаваны воюют и шпионят друг за другом, и где же источник власти и осведомленности, как не в раздорах подчиненных? Однако, — прибавил Митрадат, — если наместник вздумает воевать не против соседа, а против царя, все другие наместники объединятся против него. И мой тебе совет: никогда не становись на сторону тех, если кто по