Клятва московской принцессы стр. 103
нужно сделать ровно двести шагов. Он старался идти равномерно и не отрывал взгляд от экрана. Кажется, ровно двести. Конец пути.
Он снял рюкзак и, нацепив для перестраховки на лицо маску, переложил в карман баллончик с усыпляющим газом. Затем вытащил рассекатель, снял его с предохранителя и прицелился. Изобретение Карла чем-то напоминало обрез ружья, только более массивный и с коротким стволом, смахивающим на квадратную воронку. Егор несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. Прицелился. И палец его надавил на спусковую кнопку. Никаких звуков. Камни просто исчезли. Взору мальчика предстала небольшая вытянутая комната с железной дверью. У левой стены стояла железная кровать, на ней
спал человек.
Осторожно опустив на пол теперь уже бесполезный рассекатель, мальчик на цыпочках подобрался к спящему, замотавшемуся в одеяло по самую макушку. Егор осторожно потянул одеяло на себя и направил на лицо узника фонарик. Сердце дрогнуло. Сомнений не оставалось: это был Христофор Павлович.
Мальчик потряс его за плечо, и едва тот открыл глаза, крепко зажал ему рот ладонью, прошептав на ухо:
– Христофор Павлович, это я, Егор, вы меня понимаете? Я не так выгляжу, как обычно, но это только маскировка.
Тот, промычав нечто нечленораздельное, несколько раз моргнул. Егор убрал ладонь с его рта.
– Мальчик мой, как ты здесь оказался? – слабым голосом осведомился кудесник.
– Потом, все потом. Сейчас нам надо бежать. Идти сможете? Хоть десять шагов. Потом я вам дам «Панацею».
Христофор Павлович с огромным трудом приподнялся. Егор подхватил его за талию, и они таким образом доковыляли до пролома.
– Стойте здесь, – мальчик кинулся обратно к кровати, где предпринял попытку придать одеялу форму спящего человека. Увы, оно оказалось чересчур тонким.
– Не мучайся, – донесся слабый голос Христофора Павловича.
Он слегка дунул, и одеяло послушно проделало то, чего от него тщетно добивался Егор.
– Это сделать я еще пока в силах, – тихо произнес кудесник.
Егор опрометью кинулся в червячный ход. Стена была еще прозрачной. Он на всякий случай оттащил Христофора Павловича в глубь коридора. Кудесник висел у него на руках, как куль. Видимо, маленькое волшебство отняло у него последние силы.
– Сейчас, сейчас. – Егор уже извлек из рюкзака пузырек с «Панацеей». Христофор Павлович протянул дрожащую руку.
– Нет, лучше я сам, – запротестовал мальчик. – Нельзя пролить ни капли. Ли-Ли Павловна мне дала последнюю порцию.
Кудесник послушно раскрыл рот. Егор точным движением влил туда темную жижу из пузырька. Старик, причмокнув, выдохнул:
– Стена.
Егор обернулся. Камеры больше не было видно, ее закрыла толстая каменная кладка.
– Главное, что успели. Вы на свободе, – с облегчением произнес он.
– Не торопись радоваться. – Силы кудесника на глазах восстанавливались. – Надо еще отсюда выбраться. Кто придумал, как одолеть стену?
– Вообще-то Карл. Мы с Ли-Ли Павловной эту штуку из его запасов позаимствовали, – указал на валявшийся подле них рассекатель Егор.
– Не бросай. Заберем с собой, – принял решение кудесник. – Во-первых, не надо следы оставлять, а во-вторых, на досуге я его изучу и попробую разобраться. Небось ведь в единственном экземпляре?
Егор кивнул, возвращая в рюкзак увесистый агрегат. Христофор Павлович прыснул:
– Никак не привыкну к твоей новой внешности. Хоть маску, что ли, сними.
– Ой, забыл про нее, – спохватился мальчик. – А насчет внешности Ли-Ли Павловна постаралась, чтоб Амадеус меня не узнал. Она ведь меня