Клятва московской принцессы стр. 32
– За кого ты меня принимаешь! Я уж не отступлю. Не надейся. Слово теперь за тобой. Тебе путь назад тоже отрезан.
– Отрезан, – кратким эхом подтвердила Мара.
Тут началось что-то странное. Мара вдруг стала расти вверх и вширь, поглощая собой массивное тело своего воздыхателя. Вот лицо ее уже оказалось вровень с его лицом, с каждым мигом становясь все объемней и больше. Да это была уже вовсе не Мара. Мужчина сжимал в объятиях огромную седую старуху с крючковатым носом. Ту самую, из сна Егора.
Вопль ужаса вырвался у мужчины. Потылиха визгливо захохотала. Голова ее мелко тряслась, грязно-серые космы метались из стороны в сторону. Мужчина пытался ее от себя оттолкнуть. Ведьма вцепилась в него мертвой хваткой.
– Поздно, дружочек, – проскрипела она. – Ты дал клятву, и теперь уже мой. Навсегда.
– Чем ты меня опоила, старая карга? – яростно отбивался от ее объятий мужчина. – Отпусти! Что тебе от меня надо?
– Ох, без тебя мне теперь не жить! – победоносно проверещала Потылиха.
– Слушай, бабка, давай денег дам, только отстань, – взмолился мужик. – От тебя разит, как от выгребной ямы.
Ведьма расхохоталась:
– Денег! Вот уж благодарю – не нужно! У меня этого добра полны сундуки. Нет уж, мой суженый, я возьму у тебя самое дорогое – силу жизненную твою. Время-то на исходе. Прежнюю силу уже изжила. Срочно новая требуется. А твоя-то сила сладкая… – она причмокнула беззубым ртом. – Ох, свежая. Никогда такой не чуяла.
– Я тебя, дрянь поганая, сейчас задушу! – взревел мужик.
Он забился в объятьях старухи, которая все сильней обволакивала его мощную фигуру своим телом, растекаясь по нему, как расплавленный пластик.
Парочка кружилась во все стороны. В какой-то момент Егору наконец удалось увидеть лицо мужчины. Оно показалось ему смутно знакомым. Где он мог встретиться с ним? В деревне?
Мужик и Потылиха превратились в гигантский двухголовый кокон, который, прилипнув к полу, замер на месте. Клейкая масса душила мужчину. Он, по-видимому, еще не потерял надежды спастись и отчаянно сопротивлялся. От движения его мощных рук серая вязкая оболочка ходила буграми, однако порвать ее ему явно недоставало сил. Кокон рос, уплотнялся, неумолимо поглощая свою жертву.
– Тише, тише, милок, – верещала Потылиха. – Не трать понапрасну силу. Мне она целиком нужна. Ох, долго, долго еще буду жить.
Кокон достиг его шеи и начал сжиматься. Лицо мужчины покраснело, расширилось и набрякло. Егор вздрогнул. Теперь он узнал его. Крабби! Доктор Крабби! Жестокий убийца из мира Зои и Белки! Он чуть не убил их обеих! И за Егором тоже охотился. Выходит, Доктор опять вышел на его след. И снова облом – попал в лапы ведьмы.
Егор не мог оторвать глаз от жуткого и отвратительного зрелища, продолжающего разыгрываться в доме. Кокон с чавкающим звуком поглощал его врага. Никифор вцепился Егору в плечо, и оба они стояли, застыв, не в силах двинуться или произнести хоть слово.
Серая масса заползла Доктору на лицо, оно исчезло. Раздалось громкое бульканье. Кокон раздулся, как шар, и с оглушительным треском лопнул, но из него вышла совсем не Потылиха и не Мара, а… Доктор Крабби, в прежнем своем обличье – жирный, огромный, с сальным лицом и двойным подбородком.
– Я – Немо из маминой психушки, – ошеломленно пролепетал Никифор. – Как? Что? Почему?