Клинок князя Дракулы стр. 35
подвезете одинокую даму? – она склонила голову набок, кокетливо опустила ресницы. – Понимаете, поссорилась со своим парнем, и он, паразит, уехал…
– Почему бы и нет? – мужчина отступил чуть в сторону от машины. – Даму – это я всегда готов, как юный пионер… Садись…
Она подошла к нему грациозной танцующей походкой, поравнявшись, вдруг прильнула всем телом, потянулась губами. В глазах мужчины вспыхнуло радостное удивление, он облапил незнакомку…
Темно-красные губы коснулись шеи, обожгли ее поцелуем, и тут же в беззащитную плоть вонзились острые клыки.
– Ну, ты даешь… – пробормотал мужчина, но тут же замолчал, задохнувшись, в глазах его потемнело, но он успел еще заметить, как из темноты выскользнула вторая фигура.
Охотники, урча от жадности и отталкивая друг друга, пили кровь. Утолив первый голод, они втащили безжизненное тело на заднее сиденье машины, чтобы избавиться от него по дороге.
Она села за руль, повернула ключ в замке зажигания.
Голос Хозяина звучал в ее голове.
– Вы насытились, теперь поезжайте в город. Я говорил вам, что вы должны выследить для меня особенную дичь!
В отделении полиции поселка городского типа под названием Лиственное царило уныние, потому что начальник отделения майор Загребельный был в гневе. А в гневе он бывал всегда, когда чего-нибудь не понимал.
В данном случае он не понимал, что за петрушка творится в поселковой больнице. Начать с того, что из морга исчез труп потерпевшего Орлана Н. Г. Вот вечером был, а наутро исчез. И ничего нельзя было добиться от пьяницы-санитара, тот только тряс головой и бормотал какую-то чушь по поводу живых трупов. И все крестился и порывался бежать в церковь за святой водицей.
Начальник сгоряча распорядился запереть Кондрата в камере – пускай там проспится. Но Кондрат не спал, а только трясся и подвывал, как собака по покойнику. Когда же он стал биться головой о стену, дежурный испугался и позвонил в больницу, чтобы прислали кого-нибудь сделать Кондрату успокоительный укол.
В больнице, однако, сказали, что послать у них некого, один врач на обходе, второй на дежурстве, а хирург уехал в Скотное. В результате Кондрат так надоел всем своими завываниями, что начальство распорядилось его выпустить. На пороге санитар истово перекрестился, но, по наблюдению Михалыча, побежал не в церковь, а к бабке Леокадии, чтобы разжиться у нее лечебным самогоном.
Чуть только перевели дух, стряслась новая беда. Из больницы позвонили, что у них умерла кладовщица Васильевна. Умерла скоропостижно, никто не видел как. Нашел ее утром электрик Федор. Со страху чуть богу душу не отдал. Лежит, говорит, вся бледная, синюшная, кожа да кости. И вроде не такая старая была тетка, и в теле, на здоровье не жаловалась, а вид такой, будто год тяжело проболела, ничего от нее не осталось.
– Езжай, Михалыч, – вздохнул начальник, – погляди там, как и что. Эта Васильевна та еще была пройда, ведьма каких мало и вороватая к тому же. У меня жалоб на нее полный ящик – то у больного часы пропали, то кошелек. В прошлый раз, когда двоих после аварии привезли, серьгу у женщины уперла с изумрудом! А вторую не успела…Та потом, при выписке, по-хорошему просила – отдайте, я заплачу, это о маме память! Нет, ни за что не призналась, хотя