Библиотека

Ключ из жёлтого металла стр. 143

Размер шрифта
-
+
Тема

просыпаюсь, не было еще такого, чтобы я — да не проснулся. А если и было, то я не заметил. А если не заметил, значит, никакой разницы. И будь что будет. Que sera sera.

Я курил, прижимая к ушибленной руке все еще холодную бутылку. А докурив, не пошел в купе, а прижался ноющим лбом к оконному стеклу и стоял так, пока не ощутил, что снова не могу ни пошевелиться, ни вздохнуть. Это было почти смешно — смотри-ка, действительно все повторяется, не сон, а дурная присказка про белого бычка, надо же было так влипнуть.

Значит, так, сказал я себе, все это чрезвычайно поучительно, но сейчас ты все-таки попробуешь проснуться по-настоящему. Спокойно, без паники откроешь глаза и обнаружишь себя в купе, смирно лежащим на полке, только руками не надо размахивать, очень тебя прошу, третий удар добром не кончится.

Однако сказать оказалось проще, чем сделать. Волевое усилие, не приправленное ни паникой, ни гневом, не принесло результата. Я по-прежнему стоял, уткнувшись носом в оконное стекло, пялился в темноту, не шевелился, не вдыхал, не выдыхал, ни о чем не думал, но почему-то остро ощущал ход времени, вернее, собственное движение сквозь него, — каждая секунда казалась мне своего рода барьером, препятствием, которое я успешно преодолевал, и это было чертовски утомительно и смертельно скучно, лучше бы я испугался, честное слово, хоть какое-то развлечение.

— Ты совершенно напрасно тут стоишь.

Легкая, прохладная ладонь легла мне на затылок, и я с изумлением понял, что могу повернуть голову. И конечно, тут же ее повернул, пытаясь одновременно вдохнуть и выдохнуть, потому что забыл, в какой последовательности это надо делать, в результате захлебнулся воздухом, закашлялся, выронил бутылку, от удара с нее слетела неплотно закрученная крышка, и остатки воды вылились мне на ноги — неприятное, но освежающее событие.

Тут же раздался звонкий собачий лай, я подпрыгнул от неожиданности и более-менее стряхнул с себя сонное оцепенение. Ушибленная рука по-прежнему ныла, ботинки были залиты водой, пустая пластиковая бутылка валялась на полу, а передо мной стояла пражская художница Мирра Жукотовская собственной персоной. Нервно накручивала на палец синий локон. Глядела на меня неодобрительно, но ласково, как на проказливого ребенка.

— Тебе что, жить надоело? Расслабился, блин. Нашел время. Ты хоть понимаешь, во что влип?

— Я просто еду в Краков, — невпопад ответил я. — А почему — влип? Во что влип? Мне всякая ерунда снилась. А теперь, получается, ты снишься? Или не снишься? Что-то я не могу понять.

Черный лохматый пес, до сих пор мирно сидевший у ног хозяйки, поднял мокрую от брызг

морду и осуждающе рыкнул. Будь у него дар человеческой речи, пес наверняка проворчал бы: «Совсем сбрендил» — или что-то в таком роде.

— Понимать будешь потом, — сухо сказала Мирра. — Или не будешь. Пошли отсюда.

— Откуда — отсюда? — обалдел я.

— Из этого вагона. Нельзя тут оставаться.

— А где можно?

— В другом, наверное, можно. Или нет?.. Ладно, сейчас разберемся. Пошли.

Она провела меня через несколько вагонов. Черный пес бежал следом и вид имел вполне грозный, так что отступать мне было некуда. По дороге мы никого не встретили, пассажиры уже спали, а некоторые, судя по доносившимся невнятным возгласам, вовсю пьянствовали в своих купе, проводники

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.