Ключ из жёлтого металла стр. 147
поломанного телефона. И делайте что хотите. В последний момент я сообразил, что надо поменять и дату. Одиннадцатое апреля на двенадцатое — полночь-то уже давно миновала. Теоретически.
— И так будет с каждым, — удовлетворенно сказал я, убирая телефон в карман.
— Погоди, — сказала Мирра, все это время заинтересованно наблюдавшая за моими манипуляциями. — А ну-ка, достань его обратно. Покажи мне.
Я пожал плечами, но телефон отдал. Пусть любуется. Мирра взяла его осторожно, как будто телефон был одушевленным, очень хрупким и, возможно, кусачим зверьком. Уставилась на дисплей. И вдруг торжествующе подпрыгнула.
— А теперь четыре шестнадцать! — воскликнула она. — Ну ты молодец! Надо же! Сработало! Мне бы и в голову не пришло. А ты!
— В смысле, починил часы в телефоне? — спросил я, удивленный такой бурной по сравнению со скромными масштабами достижения реакцией. — Это хорошо. Осталось узнать, сколько сейчас на самом деле времени и…
— Не нужно тебе ничего узнавать, — строго сказала Мирра. — Сейчас четыре шестнадцать… уже четыре семнадцать, с чем тебя и поздравляю.
— Думаешь, я угадал? Что-то не верится.
— Ты не угадал. Ты так выбрал. И время пошло. Скоро наступит утро — уже светает, смотри. — Она развернула меня к окну.
И правда, утро. Непроглядная чернильная тьма как-то незаметно превратилась в синеватое туманное месиво, а далекий горизонт украсился бледной канареечной полосой.
— Теперь этот поезд точно куда-нибудь приедет, — сказала Мирра. — Все будет хорошо — уже хорошо. Пациент скорее жив, чем мертв. Ты молодец, оказывается. Только, знаешь, лучше не спи больше. Потерпи, пожалуйста.
Мирра была ужасающе серьезна. Впрочем, засыпать в этом чертовом поезде я и сам больше не собирался. Хватит с меня.
— Надеюсь, у проводника найдется кофе, — мрачно сказал я, заранее содрогаясь от вкуса растворимой бурды, встреча с которой казалась неизбежной и, что ещё хуже, почти желанной.
— Очень хорошо, — кивнула Мирра. — Тогда мы просыпаемся.
Не дожидаясь ответа, распахнула дверь, ведущую в соседний вагон, пропустила вперед собаку, шмыгнула следом, дверь захлопнулась с оглушительным грохотом, как взорвалась.
— Ты куда?
В глубине души я понимал уже, что дело безнадежное, но все-таки сунулся следом — никого, конечно. И туалет, к слову сказать, совершенно свободен, значит, никто там не прячется. Одна надежда, что Мирра и пес скрылись в каком-нибудь купе. То есть я, конечно, догадывался, что они просто исчезли, но у меня не было сил с этим соглашаться. В мою маленькую, тяжелую, отвердевшую от боли голову не помещалась новая реальность — сбрендившая, давшая себе волю, распустившая шнурки причинно-следственных связей на жестком прежде корсете, натурально распоясавшаяся. Кажется, именно о такой зыбкой и ненадежной картине мира я мечтал всю жизнь, не подозревая, насколько утомительной окажется моя овеществленная мечта. Поэтому, граждане ангелы, ответственные за полет моей скудной фантазии, давайте договоримся, что у Мирры просто было место в соседнем вагоне и специальный билет для собаки, и соответствующие справки от ветеринара, все как положено, а где они теперь на самом деле, плевать. То есть интересно, конечно, но об этом я подумаю завтра или, еще лучше, через месяц. А сейчас, черт побери, кофе, кофе и ничего кроме кофе, аминь.
Я думаю, все-таки тот мальчишка из соседней деревни был дурак и паникер. Многие до сих пор считают его лгуном, но это несправедливое обвинение,