Ключ из жёлтого металла стр. 161
Я их хорошо понимала. Поэтому уехала при первой же возможности. В Кракове жила дальняя отцовская родня, очень зажиточные бездетные люди, они давно зазывали нас к себе, обещали помочь устроиться. А чтобы они не удивлялись, почему я так непозволительно молодо выгляжу, я назвалась именем самой младшей сестры. Была Тереза, а стала Гражина, новое имя для новой жизни — чем плохо?.. В общем, в итоге все уладилось как нельзя лучше.
Я хотел спросить — а как же большая любовь? Неужели прошла сама собой? Но постеснялся, конечно.
— А на коханого своего я сходила, поглядела. — Пани Гражина как будто мысли мои читала. — Издалека, чтобы не пугать беднягу. Он-то давным-давно меня в мыслях похоронил.
— И что? — бестактно спросил я.
— А ничего. Сам подумай, что я могла увидеть четырнадцать лет спустя? Для него-то время не останавливалось. Он и прежде был старше меня лет на десять, но такой красавец — сердце обмирало. А теперь передо мной предстал стареющий выпивоха. Рожа красная, щеки обвисли, живот вырос, взгляд погас. Мое глупое девичье сердце не могло простить ему этих перемен. По всему выходит, придурь это у меня была, а не любовь всей жизни. Любила бы, приняла бы его и таким. Живой — и хорошо, остальное поправимо, теперь-то я знаю, как бывает, когда любишь… А тут все закончилось — для меня в тот миг, когда я его увидела, а для него, надо думать, ничего и не начиналось толком. Хотел бы, нашел бы выход. Выкрал бы меня из дома, увез куда-нибудь — да хоть в Америку, где никто нас не знал. Мало ли что грех, люди, когда любят, еще и не такое творят. В общем, я поблагодарила Господа, что уберег меня столь причудливым способом, и уехала в Краков. А тут у меня началась совсем новая жизнь.
— Пятьдесят три минус четырнадцать — это тридцать девять, — сказал я. — Значит, вы еще так… прыгали?
— И не раз, — кивнула она. — До сих пор не знаю, как это у меня получалось. Но всякий раз, когда моя жизнь оказывалась в тупике, я просила Бога: пусть станет как-нибудь иначе, все что угодно, лишь бы не как сейчас! И становилось иначе. По крайней мере, выйдя на улицу, я всякий раз обнаруживала, что мода изменилась до неузнаваемости, а это уже что-то. Об одном только жалею до сих пор: мне поначалу так не понравилось жить при социализме, что я пропустила пятидесятые. А таких красивых платьев, как в те годы, больше никогда не носили. Я долго ждала, но теперь потеряла терпение и ношу их без оглядки на моду. В моем возрасте уже можно быть эксцентричной.
Она поглядела на мою ошеломленную физиономию и снисходительно сказала:
— Ты вовсе не обязан мне верить. Можешь считать, что я сочиняю. Безобидная стариковская причуда. Так тебе будет проще. А мне все равно.
— Ладно, — вздохнул я. — Попробую.
— Я помогу тебе отвлечься. У меня в духовке горячие пирожки — с яйцом и луком, с курицей, с яблоками, с творогом и с джемом, — тоном коварной соблазнительницы прошептала пани Гражина, наклонившись к самому моему уху. — Какой ты хочешь?
— Думаю, имеет смысл попробовать все.
— Мудрое решение.
Она вышла на кухню и минуту спустя вернулась