Библиотека

Ключ к Ребекке стр. 391

Размер шрифта
-
+
Тема

шампанское…» Эта картина, однако, не удержалась в его спящем мозгу и снова сменилась видением тюремной камеры. Где-то рядом тяжело бухал барабан, и, повинуясь его ритму, снаружи маршировали солдаты. Этот барабанный бой леденил ему душу – бум-бум, бум-бум; барабан и солдаты, и тесные серые стены камеры, и этот далекий, дразнящий квадратик голубого неба – им овладел такой страх, что он заставил себя проснуться и открыть глаза.

Непонимающим взглядом он обвел пространство вокруг себя. Это был не сон – он уже не сомневался в этом, – он проснулся, но вокруг была та же самая тюремная камера: шесть на четыре фута, и половину ее занимала койка, на которой он лежал. Он встал и заглянул под койку. Там стояла параша.

Вольф выпрямился, а затем спокойно и методично стал биться головой о стену.

* * *

Иерусалим, 24 сентября 1942 г.

Моя дорогая Элин!

Сегодня я ходил к Западной Стене, которую еще называют Стеной Плача. Я стоял перед ней вместе с другими единоверцами и молился. Я написал квитлах и опустил его в щель в стене. Да примет Господь мою просьбу!

Иерусалим – одно из самых красивых мест в мире. Конечно, я живу кое-как, сплю на матраце на полу в маленькой комнатке на шестерых. Иногда мне удается подработать – я подметаю пол в мастерской, куда один из моих товарищей по комнате носит доски для плотников. Я очень беден, как всегда, но зато я в Иерусалиме, а это лучше, чем быть богатым и жить в Египте.

Через пустыню я перебрался в британском военном грузовике. Меня спросили, что бы я делал, если бы меня не подвезли, и я сказал, что собирался идти пешком. Думаю, что они посчитали меня сумасшедшим. Однако это – самое разумное из того, что я сделал в жизни.

Должен сообщить тебе, что я умираю. Болезнь моя неизлечима, и доктора не помогут, даже если бы у меня

были деньги, чтобы их нанять. Осталось мне жить несколько недель, может быть, пару месяцев. Не горюй. Я никогда не был так счастлив в своей жизни, как сейчас.

Хочу сказать тебе, что я испросил в своей записке Господу. Я просил Бога ниспослать счастья моей дочери Элин. Я верю, что он исполнит мою просьбу.

Прощай.

Твой отец.

* * *

Копченый окорок был нарезан тонкими, как бумага, ломтиками, которые потом свернули в тонкие трубочки. Булочки домашней выпечки, свежие, как само утро; баночку картофельного салата с настоящим майонезом и хрустящими кружочками лука; бутылку вина, бутылку содовой, пакет с апельсинами и пачку его любимых сигарет – все это Элин начала упаковывать в корзинку для пикника.

Не успела она закрыть крышку, как в дверь постучали. Она пошла открывать, на ходу снимая фартук.

В комнату вошел Вэндем, закрыл за собой дверь и поцеловал Элин. Он обнял ее и крепко прижал к себе, и, хотя ей было немножко больно, она не говорила ему об этом – они ведь чуть не потеряли друг друга, но теперь, когда они снова вместе, чувство взаимной благодарности переполняло их.

Они прошли на кухню. Вэндем приподнял корзинку и воскликнул:

– Господи, что здесь такое – бриллианты королевской фамилии?

– Какие новости? – спросила Элин.

Он знал,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.