Ключ власти стр. 333
— И в результате?.. Мы оба холосты. Вы живёте в тюрьме, я — в дороге. Вы кромсаете кротов ланцетом, я — бомбами. Мечтаете морить пришельцев чем-то вроде мышиной чумы?.. Чувствуете? все наши мечты — мысли воинов и палачей. Не приходило на ум жениться, деток завести? Ведь вы завидный жених.
— У меня… репутация, — усмехнулся с прохладцей барон. — Разве что в глуши найти невесту — там, куда сплетни и газеты не доходят.
— Если состарюсь — куплю небольшое поместье, — поднял Купол глазки к небу, — и пару кротих у вас. Продадите?
— Зачем?
— Пусть живут, бегают по лесу, плавают в озере, скачут верхом. Я их обращу в веру Грома, найму им учителей по пению и танцам. Потом выдам замуж. Ничего, что клеймёные — с хорошим приданым возьмут. Буду сидеть в покойном кресле, смотреть на них и думать: «Ну вот, я хоть кого-то пощадил». Война войной, а ведь и ответ держать придётся. — Он снова посмотрел вверх.
— Лучше помогать нашим, мирянам, — разрушил Данкель его идиллию, но штабс-генералу было что ответить:
— О, с этим всё в порядке. Я хороню за свой счёт всех погибших и умерших двадцать второго батальона — на разряд выше, чем платит казна. Вступающим в брак даю денег на свадьбу и обзаведение. Сколько могу. Хотите совет?
— Слушаю. — Данкель внутренне ощетинился, ожидая — сейчас лысун начнёт читать миролюбивую мораль. В генеральском звании — и вдруг такие рассуждения!..
«Стареет он, что ли?»
— Вы взяли полтора десятка «пузырей спячки» из кратера. Велите дать тем, что останутся в обозе, по глотку из пуповины. Им это привычно, дадутся — они так летят через космос. Выгода налицо — ни самоубийств, ни смертей от страха, ни стоянок по нужде, ни расходов на корм. Трофеи спят как дрова. Одна забота — разложить их поровней на мягком, чтобы ничего не отлежали, и от мух опрыскать, а то в нос залезут.
У Данкеля от души отлегло, повеселело на сердце.
«Хвала Грому, не стареет!»
Несмотря ни на что, штабс-генерал остался верным соратником и искренним приятелем, на которого смело можно положиться. С виду — вечно насупленный служака, будто родился в эполетах, а вместо сказок мамка читала ему боевые уставы… Но внутри — щедрая душа, всегда поделиться готов. Просьб не ждёт, сам предлагает.
За готовность помогать — больше, чем за талант военачальника — барон давно и полностью простил Куполу худородство, плебейскую внешность, простые манеры. Мундир и годы сгладили это. Только характер и волю не сгладишь.
«Булочник!.. Из каких он родом — городской? крестьянин? — Данкель пытался представить главного „охотника за звёздами“ в белом колпаке набекрень, в фартуке пекаря и в припудренном мукой простом платье. — Верно, с такой улыбкой только булки нищим раздавать. Кто бы мог подумать… Или я — мореход, покоритель стихий…»
Опустив глаза, он уставился на свою ладонь, обтянутую чёрной лайкой. Перчатки морских офицеров — белые как цветы ландыша. А эту кожу козлёнка при даме с руки не снимешь, иначе прощай нежность, будет одно сострадание. «Ах, вы воевали!.. бедненький!»
Лучше слыть бароном с вечно чёрными руками.
Его кисть безотчётно сомкнулась в кулак.
— Не скупитесь, — убеждал Купол, полагая, что Данкелю жаль расходовать драгоценное голубое молоко из мягких желатиновых «дынек». — Ещё