Ключи от темного мира стр. 20
в трубку нарочито бодрым голосом.
– Что-то случилось? – Он казался встревоженным.
– Нет, – поспешно заверила Алиса. – Мы устали, очень проголодались, и Игорь повез нас ужинать…
– Понятно. – Голос Волкова словно оделся панцирем льда. – Приятного аппетита.
– Мы… не заезжали в город. – Алиса смущалась и, говоря правду, почему-то чувствовала себя так, словно отчаянно лжет. – Ты не обижаешься? Поужинаешь где-нибудь?
– Нет, умру от голода и досады, что ваш Игорь меня не жалует, – сухо выдал Олег.
– Просто так сложилось…
– Да понятно все с вашим сложением и делением тоже, – съязвил Волков.
Алиса неожиданно разозлилась: она же все объяснила, а он словно специально не понимает и вынуждает ее извиняться, словно она и вправду виновата.
– У тебя как, на коленях прощения просить? – отозвалась она не менее ехидно. – Или об пол лбом побиться?
– Пока, увидимся позже. – Олег положил трубку, не слушая дальнейшие Алисины слова.
И от такого хамского поведения девушке стало еще обиднее, а на глаза навернулись злые слезы.
– Что-то случилось? – Игорь подошел неслышно, почти по-кошачьи.
– Нет…
Алиса попыталась отвернуться, но он уже заметил поблескивающие в свете лампы слезы, повернул девушку к себе и осторожно пальцем смахнул с ее щек соленые капли.
– Не плачь, – прошептал он. – Такие девушки, как ты, не плачут.
– Какие? – сквозь слезы, но уже успокаиваясь, спросила Алиса.
– Сильные. Нежные и сильные. Которые похожи на сталь, обтянутую шелком. Глядя на них, даже не думаешь, на что они способны, – серьезно ответил Игорь, но тут же нахмурился: – Извини, что-то я заболтался. Пойдем лучше к остальным, нас ждут. Кстати, не волнуйся об Олеге Волкове, я попросил Наташу позаботиться о нем, – добавил Игорь и, не дожидаясь ответа, вернулся в зал.
Алиса последовала за ним, чувствуя смутное разочарование от недосказанности. Такое ощущение, будто она действительно нравится Игорю, и это очень волнительно и приятно, будоражит и щекочет нёбо, как пузырьки в шампанском… Но почему он фактически не выделяет ее и не идет дальше обычных, в общем-то, комплиментов.
Подумав об этом, девушка тут же почувствовала себя предательницей. Словно одни эти мысли выжгли у нее на лбу клеймо, отравили их отношения с Олегом Волковым. «А эта Наташа – дура и явно влюблена в своего шефа», – подумала Алиса с раздражением.
5
Во тьме ночи
Я проваливался в глубокий колодец. И падал, падал, падал. Медленно, как это бывает во сне, но в то же время мне казалось, что это не сон, что я вышел за его пределы.
Вокруг царила абсолютная тьма, такой не бывает обычно. В темной комнате, если приглядеться, можно
увидеть свои руки и контуры предметов. Этот мрак оказался непроницаемым и наводил на мысли о первозданности, первоначальном хаосе. Я представил, как наш мир возникает из такого вот сгустка тьмы, живой, дышащей, перетекающей… Постепенно, как под рукой гончара из комка глины создается искусный кувшин, из этой тьмы формировалось то, что теперь стало для нас привычным.
А еще, странно, но мне почему-то показалось, что тьма густая, маслянистая или, еще вернее, напоминает мазут. Она пачкает одежду, липнет к волосам, забивает вязкой массой легкие, так что становится трудно дышать.
Я падал и падал в эту тьму, делая эти наблюдения и в то же время понимая, что все это – плод моего сознания, а я сам лежу в анатомической ванной, похожей на скафандр, погруженный в воду, по температуре совпадающей с температурой моего тела.
Собственно, шансов на успех не так много, однако это возможность войти в один ритм с сознанием моего пациента и таким образом попытаться до него достучаться.
Оттолкнув от себя смутное беспокойство, я стал дышать глубоко и размеренно, делая все большие паузы между каждым вдохом. Один… два…..три……. четыре……….
И в этот момент падение закончилось. Я приземлился на ноги и сделал первый шаг.
Почва слегка пружинила под ногами, что-то вроде смолы прилеплялось к ботинкам, тянуло вниз, словно я оказался в болоте. Мимоходом отметив, что на всякий случай лучше не останавливаться здесь надолго, я медленно двинулся вперед.
Пейзаж вокруг был странным. Он бы напоминал обычный городской пейзаж – чахлые деревья, высокие дома, если бы не ощущение какой-то недоделанности картинки. Словно ее начали рисовать, а потом забросили. Деревья, приземистые, корявые, тоже истекали этой черной смолой, словно их