Клонированная любовь: Как две капли стр. 7
мне в грудь. Я неспешно поймал его за ухо и процедил:
— Быстро верни девушке трубку и извинись!
Видимо, за годы жизни на Севере в моем лице сформировались черты, заставляющие самых разных людей, когда я начинаю разговаривать в таком тоне, призадуматься о суетности бытия. Недоумок только по-щенячьи взвизгнул, дернулся, швырнул мобильник мне под ноги и, брякнувшись на четвереньки, засеменил прочь. Его напарничек отцепился от шарфа и пятился, патетически размахивая перед собой перочинным ножиком. Видимо, настолько впечатлился моей физиономией покорителя Заполярья. Сцена получилась до постыдности пошлая, почти как в «Данди Крокодиле», — кино, которое показывали по телевизору незадолго до происшествия.
Я подобрал телефон и направился к девушке.
Когда та меня увидела, рот ее приоткрылся, и она подскочила так, словно в нее плеснули кипятком.
— Не подходите! — «ребенок-клоненок» пятился от меня, отступая вслед за своими недавними обидчиками, и оглядывался, тщательно регулируя дистанцию так, чтобы быть на равных расстояниях от меня и от них.
— Да не бойся! — пробормотал я. — Не сделаю ничего плохого!
Но в полутьме все три силуэта постепенно сливались, превращаясь в маленькую настороженную стайку. Любопытно, наверное, выглядит со стороны! Хоть картину пиши: «Конфликт поколений» или «Старое против нового». Более дурацкую ситуацию трудно придумать.
— Возьмите мобильник! — перешел я на «вы», но они лишь прибавили ходу.
Вдали, за перекрестком, начинали мельтешить гирлянды огней большого городского проспекта. Мы так и шли целый квартал: я с мобильной трубкой в полусогнутой руке, шагах в десяти передо мной, пятясь вполоборота и загребая высокими каблуками снег, — девушка, а еще шагах в пяти перед нею — оба недоумка, часто и недобро оглядываясь.
Уже вблизи проспекта, когда я попытался сократить дистанцию, девушка отчаянно пискнула:
— Я буду кричать! — подбежала к проезжей части и принялась голосовать.
Юных и одиноких дамочек подсаживают охотно. Я даже не успел второй раз предложить ей забрать мобильник. Оба шпаненка, еще раз «сфотографировав» меня, ссутулились и нырнули в темный провал какого-то переулка. Я опять остался один, с холодным телефоном в озябшей руке.
Очевидно, пинкертоновская деятельность привела-таки к простуде. Приехав домой, я почувствовал легкий озноб. Кутаясь в плед, в пустой и холодной квартире, не включая свет, грел чайник и размышлял, осталась ли хотя бы ложка малинового варенья.
Мобильник в кармане куртки раза три проверещал первые такты какой-то мелодии, прежде чем я понял, что это — вызов.
— Почему вы меня преследуете? — хрипловато каркнула откинутая крышка.
— С чего вы взяли? Никто вас не преследует!
— Послушайте! Вы мне в отцы годитесь, если не в дедушки! Что вы таскаетесь за мной вторую неделю?
— О чем вы? Это какое-то недоразумение! — Когда надо, я умею делать «морду кирпичом».
— Не держите меня за лохушку! Неужели вы думаете, что я слепая?
— Ничего я не думаю! Заберите свою трубку!
— Я не хочу вас больше видеть! Вы меня достали, слышите, вы?!
— Отлично! Скажите мне адрес, я вам вышлю мобильник почтой.
— Не хватало, чтобы вы меня еще и у подъезда стерегли! Отдадите завтра в каком-нибудь людном месте!
— В каком? — вполне безразлично переспросил я.
— Ну, скажем… — Безразличный тон немного охладил пыл моей собеседницы, и после некоторого колебания «клончик» назвала студенческое кафе возле университета: — В половине второго пополудни!
— О’кей, — буркнул я ей в ответ