Клуб холостяков стр. 34
в роду был маньяк-убийца? Зачем мне кого-то так подставлять? А кроме того, детство у меня было совершенно безумное. Я рос с убеждением, что детство – это такое проклятие. Никому такого не желаю.
И он коротко рассказал ей о своем прошлом. Об Индии, Непале, Карибах, Бразилии, Амазонке. Оказывается, расти в семье, где ни отец, ни мать понятия не имеют о том, что делают, травят себя наркотиками и в конце концов находят своего бога, это все равно что изучать атлас мира. За чашкой эспрессо всего не объяснишь, но Грей постарался. Сильвия слушала его с возрастающим интересом.
– Так, может быть, среди твоих настоящих предков был и художник. Он-то и передал тебе по наследству дар живописца.
– Возможно. А сколько в моей жизни было психов – у меня и родители такими были, да и женщины все больше такие попадались. Ни от одной из них я бы не рискнул завести ребенка. – Грей был абсолютно искренен – точно так же, как до этого Сильвия.
– Неужели все так безнадежно? И никакой надежды на будущее?
– Абсолютно. – Он усмехнулся. – Всю жизнь кого-то спасаю. Одному богу известно, зачем мне это. Я даже думал, что таково мое предназначение, во искупление всех моих грехов.
– Я тоже раньше так думала. Мой друг-скульптор был такой же. Я все старалась ему помочь, сделать как лучше, а в конечном итоге ничего у меня не вышло. Так всегда бывает: за другого ничего сделать нельзя. – Как и Грей, Сильвия испытала это на себе. – Любопытная вещь получается: когда с нами поступают несправедливо, мы возлагаем ответственность на себя. Начинаем копаться в себе, задумываемся над тем, что мы сделали не так. А оказываемся без вины виноватыми.
– Я тоже пришел к такому выводу, – поддакнул Грей. Ему было неловко признаваться, с какими неудачницами он обычно имел дело и с каким завидным постоянством они оставляли его. У Сильвии тоже испытаний хватало, но она не впала
в пессимизм.
– Ты к психотерапевту не ходишь? – вдруг спросила она.
– Нет. Я читаю книги по психологии. А вообще-то я оплатил, наверное, тысячу часов консультаций своих приятельниц. А вот до себя руки не доходили. Я считал, со мной все в порядке, ведь это они чокнутые. А может, все как раз наоборот? Наступает момент, когда надо честно себя спросить: зачем, собственно, ты связываешься с такими? Из этого все равно ничего путного не выйдет. Их уже не изменить. – Он улыбнулся, и Сильвия рассмеялась. Она тоже пришла к такому выводу, вот почему после самоубийства ее скульптора избегала серьезных отношений.
Два года она потратила на то, чтобы прийти в себя, регулярно ходила к психотерапевту. В последние полгода даже отважилась на несколько свиданий, один раз – с молодым художником, который оказался большим ребенком, страшно избалованным, и дважды – с мужчинами на двадцать лет ее старше. Но потом поняла, что это уже не для нее, да и двадцать лет разницы – это чересчур. Мужчины ее возраста предпочитали молодых. Потом было еще несколько ничего не значащих встреч. На данный момент Сильвия для себя решила, что одной ей лучше. Ей не нравилась такая жизнь, не нравилось спать одной в холодной постели. Выходные после того, как разъехались дети, стали невыносимо