Князь Путивльский. Том 2 стр. 2
когда лес голый, трудно в нем засаду устроить, или, что скорее, невтерпеж было нанести ответный удар. Как большинство выходцев из низов, он слишком боялся уронить авторитет.
— Ты там был? — спросил я.
Уверен, что и его звали в этот поход. Наверняка некоторые его товарищи присоединились к Бостекану, а ему что-то не понравилось или решил без особого риска срубить деньжат.
— Был, сам все видел, — ответил парень. — И сразу к тебе поскакал. Воевода Увар обещал гривну…
— Гривна твоя, — заверил я и продолжил опрос: — Сколько собралось половцев?
— Сотни три-четыре, но я два дня скакал, за это время к нему еще охотники подойти должны. Они все время приезжают, по несколько человек или отрядами, — рассказал он.
— Срочно всех сотников и воеводу ко мне, — приказал я своей свите, — а этого накормите-напоите и выделите место для ночлега.
— Мне бы гривну получить, да я бы обратно поскакал, — попросил парень.
Не присоединиться ли к Бостекану спешит и заработать на известии, что мы готовимся к встрече гостей? Не сильно бы я удивился. Народ на Руси испаскудился, ради наживы своих от чужих перестал отличать.
— Как тебя зовут? — спросил я.
— Еремей, — ответил он.
— Так вот, Еремей, гривну получишь утром, а когда доведешь нас до половецкого стана, будет тебе и вторая, — пообещал я. —
Иди ешь-пей-отдыхай. Твое серебро от тебя никуда не денется.
Заметно было, что не верит он мне, но выбора нет, поэтому поклонился и пошел вместе с моим дружинником в гостевую избу для прислуги.
— Проследите, чтобы не сбежал, — предупредил я караульных.
Воевода Увар и сотники Мончук, Матеяш, Будиша, Олфер и Доман уже знали, зачем их позвал. Они все сели справа от меня, строго по чину, хотя на противоположной стороне лавка была свободна. Я не стал прививать им навыки демократии. Не та эпоха.
— Сколько времени будут собираться охотники на зов Бостекана? — спросил я.
— По-разному, — ответил Увар Нездинич.
— Бостекан — не тот командир, за которым все пойдут, — продолжил его мысль Мончук.
— К нему только отрепье всякое соберется, — сказал свое слово Матеяш.
— Не меньше недели, а то и две, — закончил Будиша.
Олфер и Доман промолчали. Им по молодости лет, видимо, высказываться на военном совете не положено.
— Два дня назад у него было около четырех сотен сабель, — сообщил я. — Значит, еще через три дня соберется сотен шесть-восемь. Из них, как вы говорите, с чем я полностью согласен, большая часть будет плохо вооруженной и без серьезной брони. То есть, надо делить на два.
— А то и на три, — высказался воевода. — Они удар нашей тяжелой конницы не держат, рассыпаются сразу. Главное, не гнаться за ними, чтобы в засаду не попасть.
— Матеяш, Олфер, Доман, сколько людей в ваших сотнях умеют на коне биться? — спросил я.
— Человек тридцать-сорок наберу, — ответил первым Матеяш.
— А у меня человек двадцать, не больше, — сообщил вторым Олфер.
— И у меня столько же, — сказал последним Доман.
— Надо будет одвуконь скакать, на всех лошадей не хватит и брони лошадиной, — подсказал воевода Увар.
— Кому брони не хватит, поскачут во второй линии, — решил я. — Идите по своим сотням, собирайтесь. Поедут все, кто может на коне воевать. Возьмем степные пики и короткие копья. У кого жеребец в тяжелой броне, поскачут