Княжество Орловское стр. 114
не опустился до угроз убийством.
– Я память потерял, если ты вдруг не знал.
– Забыл, – обессиленно опустил руку мужчина. – Каменев говорил про это, но я не думал, что все настолько серьезно. Ты совсем меня не помнишь? Я часто гостил в вашем доме, мы с твоим папой были друзьями.
– Для меня ты – чужой человек, которого я вижу в первый раз, так что кровь тебе пустить мне труда не составит.
– Как же ты изменился. И хватило бы духу прирезать меня?
– Если бы понял, что смерть родителей – твоих рук дело, то да. Без особых сожалений.
– Но сейчас-то ты убедился, что это не так?
– Вообще ни разу. Григорий, ты бы оделся, что ли.
Дементьев будто только осознав, что стоит передо мной в одних трусах, бросился к платяному шкафу, накинул на себя длинный махровый халат и вновь повернулся ко мне:
– Как ты проник в дом?
– Есть способы.
– Не поделишься? – Дементьев окончательно успокоился, поняв, что в ближайшее время его не собираются убивать.
– А зачем? Вдруг мне захочется повторить визит?
– Приходи в любое время, я всегда буду рад видеть сына моего друга. Пусть ты и совсем не помнишь меня.
– Не боишься, что я воспользуюсь предложением?
– Я не верю, что ты способен на убийство. Память – это лишь часть того, что составляет суть человека.
– Некоторые считают иначе.
– Даррелл, коль уж мы собираемся поговорить, может, сделаем это в более удобной обстановке? Попросить служанку принести нам кофе?
– Лучше чего-нибудь посущественнее, – невольно сглотнул я слюну – голод, который несколько часов назад начал доставлять дискомфорт, после длительной пробежки только усилился и уже начал серьезно напрягать.
– Тогда предлагаю переместиться в мой кабинет.
Поплотнее запахнув халат, Дементьев уверенно шагнул к двери. Вся его нервозность куда-то делась, и мужчина уже не казался испуганным мещанином, а, как ему и полагалось, выглядел уверенным в себе дельцом, принимающим неожиданного гостя.
Рабочий кабинет чем-то походил на тот, что я видел в доме дяди. Видимо, все занятые люди стараются оформить его в одном, максимально функциональном стиле. Письменный стол с декоративными весами на краю. Тумбы для документов, книжный шкаф, статуя полуобнаженной женщины возле окна. И свисающий рядом с массивным кожаным креслом шнурок, дернув за который Григорий вызвал прислугу.
Помятая, сонная девушка лет двадцати в выглаженной тем не менее униформе и белом чепчике на голове прибежала к нам спустя пять минут, после того как где-то в глубине дома прозвучал колокольчик.
– Голубушка, – обратился к ней Дементьев, – свари-ка мне кофе, а для моего гостя разогрей ужин и принеси сюда.
– Конечно, Григорий Степанович, – кивнула девушка и моментально испарилась, не задавая лишних вопросов, хорошо ее хозяин дома выдрессировал.
– Что ты хочешь узнать? Я, конечно, вряд ли скажу что-то полезное, но вдруг какая-нибудь деталь покажется тебе интересной. – Дементьев достал из тумбы спички и тонкую сигару. По кабинету поплыл крепкий табачный дым. Мужчина явно почувствовал себя уверенно, его интонация изменилась с испуганной на вальяжно-покровительственную.
Григорий видел перед собой подростка, с которым был хорошо знаком, а ночное потрясение быстро выветривалось из головы. Пришлось ему напомнить, что Даррелл теперь немного другой человек – подчиняясь моей воле, сигару выдернуло из руки Дементьева, после чего я затушил ее в стоящей неподалеку