Княжество Орловское стр. 82
набившую оскомину фразу я не посчитал нужным. Если человек вбил себе что-то в голову, то переубедить его практически нереально, а уж подростка – тем более. Пытаться сейчас что-то доказать Ждану – так же эффективно, как озеленять пустыню, сколько ни лей воду, а толку – ноль, жаркое солнце ненависти уничтожит любые всходы здравого смысла.
Несмотря на рекомендации лекаря, я все-таки добрался до чана с водой и жадно припал к живительной влаге, стараясь все же не увлекаться. Пусть местная медицина и могла творить чудеса, но лечить меня от желудочных колик точно никто не будет.
Делать в палате было совершенно нечего, болтать с постепенно приходящими в себя пацанами я не горел желанием, а для занятий магией не хватало сил – ускоренное лечение для организма все же не прошло даром. Так что мне не оставалось ничего другого, кроме как попытаться уснуть. За свою сохранность я не переживал, вряд ли Ждан после полученной трепки решится на какую-нибудь пакость, разве что одежду испортят, но это уже совсем мелко. Кстати, надо сходить к Веронике за новым комплектом – штаны после драки пришли в полнейшую негодность, да и кофту не мешало бы зашить. С этой мыслью я и уснул.
Ровно в шесть тридцать утра нас разбудил возмутительно бодрый для такого раннего часа Натаниэль. Лекарь быстро провел осмотр зевающих и жмурящихся от утреннего солнца пациентов и, с напутствием больше не попадать в лазарет, отправил всех дожидаться утреннего гонга в казарме.
За ночь с меня сошли последние синяки, и разве что пара ноющих ребер напоминала о вчерашнем наказании. Чуть хуже пришлось Пахому, пока мы добирались до своей группы, я заметил, что он то и дело массирует сломанную вчера руку, болезненно морщась при этом.
В казарме наше возвращение незамеченным не осталось. До побудки оставалось еще минут двадцать, но стоило только переступить порог, как среди спящих будто прошла цепная реакция – начались разговоры, вопросы, обсуждения. В общем, мы на какое-то время оказались в центре внимания.
В меня, само собой, с расспросами вцепился Витек, и пока не вытянул все подробности прошедшего боя, впечатления от лечения и то, помню ли я, как меня и остальных тащили в лазарет, не отстал.
После нашей драки с наставником жизнь в интернате как-то незаметно вошла в нормальное русло и неделя за неделей текла своим чередом. Со Жданом у нас нарисовалось нечто вроде вооруженного нейтралитета, то ли он затаился, то ли действительно решил умерить свою злобу. Как бы то ни было, но ко мне он больше не лез, чего для меня было вполне достаточно.
С остальными первокурсниками я окончательно нашел общий язык путем изготовления нехитрых бумажных фигурок да адаптированных под местное общество историй из родного мира. Само собой, друзьями мы не стали, но от меня хотя бы перестали шарахаться при встрече. Да я особо к всеобщей любви и не стремился, проводя почти все свободное время либо за чтением, либо за тренировками.
Неожиданной проблемой оказался Витек – пацан со свойственным ему любопытством всеми правдами и неправдами рвался проникнуть в место силы. Ни уговоры, ни заверения, что группа скоро начнет там занятия, не могли угомонить непоседливого подростка. Приходилось давить авторитетом и