Книга для родителей стр. 111
жалею, а все потому, что пристали к человеку, спасения нет.
И вот сейчас Андрей Климович стоит в дверях и улыбается. Улыбка у него немного застенчивая, нежная и красивая, как будто это не сорокалетний фрезеровщик улыбается, а молодая девушка. И в то же время в этой улыбке есть много мужественного, знающего себе цену.
– Разрешите, Вера Игнатьевна, зайти, дело есть маленькое.
Андрей Климович и раньше заходил по книжным делам – живет он на той же улице, но сейчас действительно чувствовалось, что зашел он по какому-то особому делу.
– А вы все по хозяйству?
– Да какое там хозяйство! Посуда только. Проходите в комнату.
– Да нет, давайте здесь, на кухне, можно сказать, в цеху, и поговорим.
– Да почему?
– Вера Игнатьевна, дело у меня… такое, знаете, секретное!
Андрей Климович хитро улыбнулся и даже заглянул в комнату, но никого там не увидел.
В кухне Андрей Климович сел на некрашеную табуретку, иронически посмотрел на горку вымытой, еще мокрой посуды и спросил:
– На посуде этой вы-то не обедали?
Вера Игнатьевна вытирала руки полотенцем.
– Нет, дети.
– Дети? Ага! Я к вам, можно сказать, от фабзавкома, тут нужно выяснить одно дело.
– Это насчет завтрашнего диспута?
– Нет, это персонально касается вас. Решили у нас кое-кого премировать по культурному фронту. Как бы к Новому году, но поскольку в библиотеке вроде праздник, так вас решили в первую очередь. Деньгами премируют, как водится, но тут я вмешался: деньгами, говорю, Веру Игнатьевну нельзя премировать, ничего из такой премии не выйдет, одни переживания и все.
– Я не понимаю, – улыбнулась Вера Игнатьевна.
– Вот не понимаете, а вещь самая простая. Деньги штука скользкая: сегодня они в одном кармане, а завтра они в другом, а послезавтра и следу не осталось. Деньги для вас – это мало подходит, да у вас же и карманов нету. Надо вещь какую-нибудь придумать!
– Какую же вещь?
– Давайте думать.
– Вещь? Ага, ну, хорошо. А только стоит ли меня
премировать?
– Это уже по высшему соображению. Ваше дело сторона. Так какую вещь?
– Туфли нужны, Андрей Климович. Я вам прямо скажу: очень нужны!
Андрей Климович осторожно глянул на туфли Веры Игнатьевны, а она еще осторожнее придвинулась к табуретке, на которой стояла посуда.
– Туфли эти… да-а! Туфли – хорошее дело, туфли можно.
– Только.
Вера Игнатьевна покраснела.
– Только коричневые. обязательно коричневые, Андрей Климович!
– Коричневые?
Андрей Климович с какой-то грустной улыбкой поглядел в сторону.
– Можно и коричневые, что ж. Только. туфли такое дело, туфли без примерки нельзя. Отправимся с вами в магазин и примерим. Бывает, подъем не подойдет, и фасон нужно присмотреть, а то дадут тебе такой фасон, господи помилуй!
Вера Игнатьевна краснела и улыбалась, а он поднял голову и присматривался к ней одним глазом. Носок его ботинка задумчиво подымался и опускался, постукивая по полу.
– Так что, пойдем завтра купим?
– Да зачем вам беспокоиться, Андрей Климович? Я никогда не примериваю. Просто номер и все.
– Номер? Ну. какой же номер?
– Какой номер? Тридцать четвертый.
– Тридцать четвертый? Не тесный ли будет, Вера Игнатьевна?
Вера Игнатьевна вспомнила, что пора вытирать посуду, и отвернулась к стене за полотенцем.
– Этот номер не пройдет, Вера Игнатьевна, – весело сказал Андрей Климович.
Вера Игнатьевна подхватила первую тарелку, но и тарелка смотрела на нее