Книга для родителей стр. 80
он, заложив руки за спину, а голову откинул назад, так что на первом плане оказался его острый кадык, обтянутый красной кожей.
– Что? Что вам угодно?
– Да не угодно, а я спрашиваю, для чего вам понадобился мой сын? Может, вы его побить хотите? Я вот – Кандыбин!
– А, это ваш сын?
– Ох, и стукнет его сейчас! – громко сказал Митя.
Новый взрыв хохота.
Назаров быстро подошел к двум родителям, стоявшим друг перед другом в позициях петушиной дуэли. Вася сейчас не узнал своего отца. Назаров сказал негромко, но голосом таким сердитым, какого Вася еще никогда у отца не слышал:
– Это что за комедия? Немедленно прекратите! Идем ко мне или к вам и поговорим!
Кандыбин не переменил позы, но Куриловский быстро сообразил, что это лучший выход из положения.
– Хорошо, – с деланной резкостью согласился он. – Идем ко мне.
Он направился к своему крыльцу. Кандыбин двинул плечами.
– А пошли вы к…
– Иди! – сказал Назаров. – Иди, лучше будет!
– Тьфу, барыня б вас любила! – Кандыбин двинулся за Куриловским.
Назаров поднялся на крыльцо последним. Он слышал, как в притихшей толпе мальчиков кто-то крикнул:
– Здорово! Вася, это твой папан? Это я понимаю!
В своем кабинете Семен Павлович, конечно, не мог кричать и гневаться: из-за какого-то мальчишки не стоило нарушать единство стиля. Любезным жестом он показал на кресла, сам уселся за письменным столом и улыбнулся:
– Эти мальчишки хоть кого расстроят.
Но улыбка хозяина не вызвала оживления у гостей. Назаров смотрел на него, нахмурив брови:
– Вас расстроили? Вы соображаете что-нибудь?
– Как, я соображаю?
– Орете на ребят, хватаете, дергаете. Что это? Кто вы такой?
– Я могу защищать своего сына?
Назаров поднялся и презрительно махнул рукой:
– От кого защищать? Что вы, его за ручку будете водить? Всю жизнь?
– А как по-вашему?
– Почему вы не позволили ему играть?
Теперь и Куриловский поднял свое тело над столом:
– Товарищ Назаров, мой сын – это мое дело. Не позволил, и все. Мой авторитет еще высоко стоит.
Назаров двинулся к дверям. На выходе он обернулся:
– Только смотрите: из вашего сына вырастет трус и двурушник.
– Сильно сказано.
– Как умею.
Во время этой не вполне выдержанной беседы Кандыбин молча сидел, вытянувшись на стуле. У него не было охоты разбираться в тонкостях педагогики, но и позволить Куриловскому толкать своего сына он тоже не мог. В то же время ему очень понравились слова Куриловского об авторитете. Он даже успел сказать:
– Авторитет – это правильно!
Но отставать от Назарова он принципиально не мог. А внизу на крыльце Назаров сказал ему:
– Слушай, Степан Петрович. Я тебя очень уважаю
и человек ты порядочный, и мастер хороший, а только если ты своего Митьку хоть раз ударишь, – лучше выезжай из города: я тебя в тюрьму упеку. Поверь моему слову.
– Да ну тебя, чего ты пугаешь?
– Степан Петрович, посажу.
– Тьфу, морока на мою голову! Чего ты прицепился? Как там я его бью?
– Он у меня купался сегодня. Весь в синяках.
– Да ну?
– А мальчик он у тебя славный. Забьешь, испортишь.
– Для авторитета бывает нужно.
– Авторитет, авторитет! Это дурак сказал, а ты повторяешь!
– Вот пристал! Федор Иванович, чего ты прицепился? Черт его знает, как с ними нужно!
– Пойдем ко мне, посидим. Есть по рюмке,