Книга для таких, как я стр. 191
было. Очень азартно и при этом совсем не страшно (я совершенно не боюсь воды, хотя пловец из меня, мягко говоря, средний – очевидно, все дело в пословице: «Кому суждено быть повешенным, не утонет»). Кроме того, с тех пор я знаю, что на Питер надо смотреть снизу вверх, выглядывая из канала: с этого ракурса он действительно красив невероятно.
О сургучных печатяхВ детстве я был знаком с мальчиком, у которого была очень интересная фобия: он не мог заставить себя сломать сургучную печать. Выяснилось это следующим образом. Мы жили тогда в военном городке. На Новый год всем детям городка устроили елку и подарили одинаковые подарки: нарядный сапожок из картона и фольги, внутри сапожка – пакет, наполненный конфетами и прочей съедобной праздничной мелочью. Пакет был сделан из серебряной бумаги и запечатан красной сургучной печатью – для пущей торжественности. И вот мы все быстренько открыли свои подарки, а этот мальчик вертел сапожок в руках и не открывал. Поскольку мы жили в одном доме и были связаны узами обязательной дворовой дружбы, я решил ему помочь. Спрашиваю: «Что случилось, почему подарок не открываешь», а он показывает мне на печать: ломать, дескать, нельзя. «Почему нельзя?» – Не отвечает. Смотрит на нас голодными глазами, а печать не трогает. Я великодушно
говорю: «Это же просто, дай мне!» Забираю у него сапожок, ломаю печать, отдаю: на, дескать, лопай!
Он обиделся.
То есть он, конечно, обрадовался сначала, сразу съел мандарин, конфету, поделился с кем-то даже, кажется. Но на меня смотрел волком, в беседу не вступал, а через несколько дней по другому поводу сказал: «Вечно ты во все вмешиваешься».
Люди не любят, когда кто-то взламывает их «сургучные печати». Даже если после этого они получают конфету и мандарин.
Вот такой вот «жизненный урок», который я на практике применять, однако, не собираюсь. Так что если у вас есть сапожок с конфетками…
Г.А. и не один… А у Вас?М.Ф. Разумеется. И очень много. Я же человек, а не некое совершенное существо. Что ж, по крайней мере, я знаю, что они есть. Ломаю понемногу. Работа, мягко говоря, каторжная…О капустеКапуста бывает белокочанная, краснокочанная, брюссельская, цветная и – ах! – брокколи. Все это я готов пожирать в неумеренных дозах и даже мог бы вызвать на соревнование по скоростному хруму бригаду матерых зайцев.
Однако должен особо отметить суп из кислой капусты, который является орудием пытки, одним из самых совершенных. Моя мама варила его примерно раз в неделю, и в такие дни я с утра начинал симулировать болезнь, которая могла бы стать поводом отказаться от обеда. Когда отмазаться от участия в этом садо-мазохистском мероприятии не удавалось, я стискивал зубы и скрипел ими до полной победы. В результате за всю свою жизнь я съел не более десяти ложек супа из кислой капусты, но память об этом терзает меня до сих пор.
Отдельная тема – дети, которых якобы находят в капусте. Тут мне повезло: мне никогда не рассказывали таких баек. Что хорошо: если бы рассказывали, я бы, возможно, перестал есть капусту из брезгливого страха стать каннибалом, случайно проглотив ма-аленького ребеночка, которого забыли вовремя извлечь из капусты.
Баек не рассказывали, очевидно, потому, что я не