Книга о языке стр. 12
обозначить камень — такой тяжелый и твердый. Люди, которые это придумали, открыли величайший секрет языка.
* * *
Когда Елена Келлер была маленькая, она не знала, что дети друг с другом разговаривают. Она не знала даже о том, что мир полон детей, понятия не имела, что они смеются, кричат и всерьез
спорят. Она не догадывалась, что можно прошептать секрет подруге на ухо.
С полутора лет Елена была слепой, глухой и очень одинокой. Когда она потеряла слух, она только-только начинала узнавать первые слова, а потом ей пришлось жить в мире безмолвия. Даже самое воспоминание о звуке изгладилось из ее памяти, поэтому она не умела и говорить.
Однажды, когда Елене было уже семь лет, ее воспитательница, которая умела учить таких детей, взяла девочку за руку и стала нажимать пальцами на ладонь — то в одном месте, то в другом. В том, как она нажимала пальцами, был какой-то порядок, и Елена могла его ощутить. Это походило на игру, в которую могут играть двое, и Елена стала в том же порядке нажимать своими пальцами на руку учительницы.
На самом деле эта игра подводила к письму. Нажатия пальцев в определенном порядке обозначали букву. Скоро Елена запомнила и могла передавать сама изображения простых слов. Только она не знала, что это слова. Она все еще думала, что это новое занятие — просто для того, чтоб веселее проводить время.
А потом она вдруг сделала удивительное открытие. Нажатия пальцев называли разные предметы. Когда ее учительница нажимала пальцами: «вода», она называла то, что пьют из стакана. У предметов были имена. Елена обрела язык.
Вскоре для нее ожил весь мир и окружающие люди. Каков он, этот мир, она узнавала только из слов, но слова творили чудеса.
В древности все дети — да и все взрослые тоже, — наверно, чувствовали себя немножко как Елена Келлер, до того как она обрела слова. Конечно, первые люди и видели и слышали, но они не слышали слов, потому что никто еще не умел говорить. Как и Елена Келлер, они жили в мире безымянных вещей — в мире без языка.
Вам бы в мире без слов показалось тесно и скучно. Но этот тесный мир, где жили первые люди, вмещал немало трудностей и опасностей. Случалось, что доисторические матери весь день напролет искали ягоды или съедобные корни — и ничего не находили. Нередко доисторический отец не приносил домой с охоты ни кусочка мяса. И в довершение всего ребенок не мог сказать: «Я хочу есть». Не умел.
Хотя он умел, конечно, поднимать крик в надежде, что ему дадут еды, да, наверно,