Книга о концах стр. 91
тупость.
Отец Яков лежит, головой на кулаке, кулаком на пустом мешке, мешок на следах крысиных лапок,- койки ему не дали, от услуг потесниться и дать ему местечко - сам отказался решитель-но. Поясница ныне, действительно, разболелась.
Ночью, привстав за нуждой, заметил, что все спят, один доктор в полутьме мигает папирос-ным глазком. Свет со двора, от фонаря, лиц не видно, только скорченные тела на койках. Шепот-ком отец Яков окликнул:
- Спать то не можется, Сергей Палыч?
Калымов привскочил с живостью молодого:
- Что же это, ей-Богу, неужто и вправду вы, отец Яков?
- Смиренный раб. А не признали?
- Мелькало сходство - об этом сейчас и думал, а где же узнать! Постарели, отче! За что вас взяли?
- Того не ведаю. При всех не решался открыть знакомство, не знал, как примете, чтобы чем вам не повредить.
- Мне повредить нечем, я - обреченный.
- Зачем отчаиваться, седину уважат.
- На это, отец Яков, и вы не рассчитывайте!
- Я не о себе.
Полночи шептались, вспоминая прошлые рязанские встречи. Доктор рассказал, что перед самым арестом узнал о смерти своей дочки Наташи: умерла в Париже тому назад еще два года и будто бы внучек оставила.
- Что делается-то, отец Яков! Вот вы всю Россию исколесили - ждали ли такого?
- Ждать было можно, однако о подробностях не догадывался. И что придет дальше - тоже не скажешь. Потребного успокоения не видно, а народ помалкивает. Очень много в мире злобы, Сергей Палыч, а мудрости нехватка.
- Вас-то выпустят.
- Выпустят - уйду; а не то с вами пребуду. Может, вместе и выйдем.
Утешали друг друга словами, как тяжко больного гладят по руке: ради облегчающей ласки.
Утром всех погнали через двор в уборную. Отца Якова конвойный толкнул с усмешкой:
- Космы, товарищ лапотник, пора снести, только вшей разводишь.
Другой прибавил:
- С головкой вместе!
Отец Яков терпел и улыбался.
На допросе отвечал:
- Портфельчик, действительно, мой. Хотя более ненадобен, а бросить пожалел за хорошую кожу.
- К кому из Киева посланы? Лучше признаться, шутить не будем.
- Я не посыльный, а иду на Чердынь, повидать родину перед кончиной.
- Ну, этого не обещаю, а кончиться можно и здесь, скорым способом. Нам, старик, очков не вотрешь. Чем занимался? Брал рублики за крестины?
Его обвиняли в шпионаже: прислан от белых высмотреть, прикинулся странником. Такое обвинение отверг без многословия:
- В мои годы никому не служат, а как порешите - дело ваше.
- Решим просто - к стенке.
В камере прилег на койке - Сергей Павлович уступил свою полежать. Может, убьют, а то только грозятся. Отнимут малый остаточек жизни, которую любил отец Яков, до которой был так жаден,- а теперь, пожалуй, и жалеть нечего, ибо велика и неодолима усталость. Чердыни, надо полагать, повидать не придется. Много в России места, для покоя же с избытком довольно двух аршин в длину, одного в ширину. Это все пройдет, потом придет новое, человечки суетятся, а Ока бежит в прежних берегах.
Чего искал всю жизнь? Правды не искал - правда о двух концах, да оба потеряны. И Бога не искал - его потерял еще в