Книга вторая. Шлепок гнева стр. 124
ниже плинтуса. Слово за словом Эммануил Заккери рассказывал мне об операции, которая должна была привести меня и Алису сюда, в том состоянии, в котором мы сейчас и находимся. О нет, у них всё проходило далеко не так гладко, как хотелось бы! Были неудачи, были срывы, а прямая атака Чернышей на нас со Шпилькой вообще едва не стала крахом всего! Но всегда был «план Б». Всегда, даже в том случае, когда ушедшая вразнос Виолика организовала из церкви чуть ли не рок-клуб, обзаведясь целым выводком друзей-телохранителей. К счастью, друзья-рэтчеды давным-давно позаботились о том, чтобы в церкви был потайной вход.
Одна из немногих вещей, которые они не смогли исправить, стало проклятие гримуара. Сам Заккери, уставший, измученный от орущих бред ему в уши мертвецов, сунул проклятый журнал туда, куда не надо, а там его перетрогали все остальные члены их маленькой группы, получив тех же дохляков уже в свои глаза и уши. Высоты к волне добавила еще и Роксолана, буквально сбежавшая в книгу, а затем прятавшаяся от вопросов за кучей неживых полудурков. Однако, среди всех ошибок и неудач оперативной группы глубокого внедрения, посланной Канадиумом, не было ни единой, связанной с вампиром-Блюстителем, Конрадом Арвистером.
…и вот это меня убивало.
— Проведи ритуал, Конрад, сейчас, — устало вздохнул Эммануил, — у нас есть время пока спят мои товарищи. Если ты откажешься, то я достану из свинцового ящика пилу с напылением из «подарочка», а затем отпилю Алисе ноги. Нам она, в отличие от тебя, не нужна целой и невредимой, а сколько у неё займет отращивание новых ног после такого…
Человека очень легко убить. Даже для такого слабого вампира как я большинство смертных представляют из себя просто мягкие мешки с кровью. Тут не нужно обладать силой Шегги, достаточно лишь быть чуток сильнее и иметь длинные острые когти, которые могут вскрыть это мясо в любой удобной тебе проекции. Не нужно иметь черный пояс по карате, не нужно тренироваться, не нужно целиться карандашом в глаз… два размашистых удара (причем второй — чисто для души) и вскрытый восемью глубокими разрезами фальшивый пастор опадает на пол грудой стремительно теряющего кровь мяса.
Это — секунда. Это импульс, отточенный веками. Стоит мне ему хоть немного поддаться, как все в этом здании умрут. Сидящий напротив меня человек это так хорошо знает, что мне даже не стали вешать такую же бомбу как у Тарасовой, скажем, на спину. Не имеет смысла.
Вместо этого я открыл восемнадцатую страницу.
— Учти, я знаю теорию тауматургии, и знаю хорошо, — мягко предупредил меня собеседник, — Если попробуешь шутить — то знаешь, что случится.
— Если я захочу пошутить, то ты не узнаешь, что случится, — также мягко проговорил я, стараясь выдать свою самую лучшую гнусную усмешку.
Заккери она не впечатлила.
— Подобный исход есть в плане, вампир, — вздохнул этот говнюк, — Поверь, он для тебя будет наихудшим.
Хуже всего было не то, что он, этот извращенец, любящий засаживать невинным девочкам под хвост, был прав, совсем нет. Худшее, что я слышал в голосе этого немолодого, страшно уставшего человека, было равнодушием. Он совсем не против был своей смерти, даже, может быть, за.