Книга вторая. Шлепок гнева стр. 13
и подоконников? Ну значит, что у меня хорошие коты, вот и всё.
Быстренько разогрев себе перекус в виде порезанной фигни из холодильника, залитой на сковородке яйцами, я шлепнулся спать.
Детектив из меня не очень. Во-первых, как утверждают стереотипы, детектив должен быть бывшим полицейским, эдаким профессионалом, оказавшимся не у дел, но сохранившим принципы и хватку. Бедным, почти нищим, но очень принципиальным. Мужественным, но глубоко внутри очень ранимым. Одиноким, конечно же, но не ходящим по борделям из-за бедности и принципиальности.
Увы, это все не ко мне.
— Конрад, мы хотим извиниться! — хоровой и выверенно робкий писк под дверью отвлек меня от высоких раздумий.
— Если бы хотели, мне бы не пришлось самому себе жарить яичницу! — сурово, но очень справедливо высказался я, — Бездельницы!
Так и живем.
— Мы не умеем готовить! — возрыдали под дверью суровую правду нашего общежития.
— Так идите и учитесь! — направил я заблудших туда, где им самое место после всех этих авантюр с газировкой.
— У нас денег на продукты нет! — пискнула самая мелкая из негодяек. Да еще и обиженно так.
Сучка.
— Так идите и заработайте! — послал во второй раз нахалок.
— Ты меня из дому не выпускаешь, — злобно пробурчала Алиса, — Тиран!
— У тебя деньги есть, — резонно заявил я, — Ты сиди. Пусть мелкая чешет. Говорят, что труд облагораживает. Ей это нужно.
— Гад! — пищит госпожа Скорчвуд и, судя по всему, стремительно удаляется.
— Злодей. Диктатор, — мрачно роняет Алиса и тоже утопывает в даль.
Вот прямо так её и держу в подвале, чтобы работала на благо нашего города, ага. Сама не вылезает, задротка. Хлебом не корми, дай с гоблинами в игрушку порубиться. Обожрется кофе и всю ночь их метелит в какую-нибудь стрелялку, а мне на следующий день Старри звонит и орёт, что у них весь департамент квелый.
Звонок на домашний телефон добил остатки желания сидеть и плевать в потолок. Женщины — они как дети. Ты с них пылинки сдуваешь, не бьешь, не сажаешь в тюрьму, не требуешь долга, а только проводишь легкие воспитательные меры. Они же потом на тебя обижаются, мол, черствый ты и вообще гад. Я поражаюсь разумным, которые заводят дома женщину, выдавая ей еще и права на половину имущества и заработка!
— Алло? — вежливо сообщил я в телефонную трубку.
— Арвистер! — тут же крякнуло оттуда сварливым голосом старого орка, — Ты занят⁈
— Да, как и всегда, — хмыкнул я.
— Слышь, сходи и проверь Гарру, а? Он с утра на звонки не отвечает, — тут же обнаглел орк.
— Это твоя собака, Зого. Ты ей год занимался.
— Засунь свои расистские выпады себе куда поглубже, упырь! Сходи проверь! Это же ваше прикрытие!
— Говно это наше прикрытие. И ты это знаешь.
— Конрад!
Досадливо цыкнув зубом, я бросил трубку. Джарред Гарру, волчер, пропихнутый моим бывшим напарником в Управление, был… ну… волчером. Неумным, несообразительным, недисциплинированным куском волчьего меха, в который были завернут тестостерон и самомнение. Мы договорились с Эльмдингером, что старый орк за полгода сделает из этой прямоходящей собаки нечто путное, но