Книжный шкаф Кирилла Кобрина стр. 62
7
Держу пари на десяток гиней, что портвейн прописал Уварову именно англичанин доктор
8
Как хорошо это «примерно»! Россия невелика есть – можно и ошибиться…
9
Собственное его название, вполне в духе «Манифеста Коммунистической партии». Вот что значит «дух эпохи»!
10
Впрочем, и гениальные «Три мушкетера» печатались в газетах. И вообще, «фельетонный период литературы» не всегда самый плохой. Это стоило бы учесть разнообразным стенателям по поводу «упадка русской словесности в коммерческий период».
11
Проза которых явно испытала влияние Селина.
12
Обратите внимание на эту находку переводчика: «и стрелы вытащил из шеи и». Строка начинается и заканчивается «и»; она как бы вплывает из этого равномерного звука и в нем же, в конце концов, растворяется, будто в корабельных гудках.
13
И тут – бах! – и корабль ко дну?
14
Ай-яй-яй, господин А. Кабанов! Не «государства», а «господства»..
15
В которой настырный фрейдист увидел бы подсознательное желание уничтожить особь женского пола вообще.
16
Сновидческого кино. А где еще увидишь (и запомнишь!) сон?
17
Помню по фильмам с Гойко Митичем.
18
В многоуважаемой серии «Литпамятники», под шапкой «Российской академии наук»!!!
19
Название, много говорящее о способе составления примечаний в этом издании!
20
Яркий пример таковой – эссе «Предшественники Кафки».
21
Но, конечно, не так, как бракоделы из «Ладомира» издали бедолагу Де Куинси (см. выше).
22
и скрытому эротизму.
23
Прежде всего, железные. Волшебные железные дороги второй половины девятнадцатого и первой – двадцатого, породившие бесчисленную литературу: от стихов Блока и Анненского, до воспоминаний Набокова. Я уже не говорю о Чехове и Бунине с их привокзальными буфетами, где герои непременно перехватывают залетную стопочку, недовольно зажевывая ее не шибко свежей осетриной (Булгаков, прочь!), а то и по-простецки пьют пиво. А «Сестра моя жизнь» с хрестоматийным (и от этого не менее грандиозным) железнодорожным расписаньем? А обрывок прозы Кафки о железнодорожном обходчике, затерявшемся почему-то в русских снегах? Европейская
литература того времени прошита железными дорогами, будто хипповые джинсы. Реквиемом им стал фильм «Европа», снятый датчанином Фон Триеро!^ и, пожалуй, еще одна картина – «Стрелочник» голландца Иоса Стеллинга.
Отец повествователя в «Вилле Бермонд» – железнодорожный служащий. Если верить автору, он похож на Тютчева с портрета в голландской энциклопедии. Отец рисует сыну буквы русского алфавита не где-нибудь, а в поезде. Другой герой «Виллы Бермонд», точнее, герой другой линии романа, – Великий князь Николай Александрович, едет в Ниццу, навстречу своей смерти именно по железной дороге: «Потом я вижу его уже среди железнодорожных декораций заключительной сцены: в железнодорожном купе. Поезд оставил Гаагу далеко позади и несется на всех парах к Утрехту. Все еще завернувшись в дорожный плащ, юноша следит глазами за волнообразным движением телеграфных проводов, словно на море вздымающихся у каждого темного столба вверх, а потом опускающихся вниз: раз-и-два-и-три-и… (медленно-медленно)». В 1953 году автор с отцом, матерью и братом приезжают в Ниццу, естественно, поездом. Там они фотографируются у ворот Виллы Бермонд, на которой почти за сто лет до этого умер великий князь. Дочь Тютчева, Анна, находится в свите императрицы, только что потерявшей сына, и живет в Ницце. Сам Тютчев, только что потерявший возлюбленную, живет там же. Все сходится к Вилле Бермонд: смерть, любовь, стихи, русский