Кносское проклятие стр. 475
так что изымать свои сокровища минойцы начнут как можно скорее. Поехали, кому говорю!
Она чуть ли не прикрикнула на нас с Вазгеном. Глаза ее горели, лицо пылало.
— А с ними как будем? — спросил я, кивком головы указав на неподвижно лежавшего священника и скорчившуюся на ковре Аню. — Не оставлять же их тут.
— Прикончить обоих, и дело с концом, — сверкнул глазами Вазген. — Собаке собачья смерть. Смотрите, что они с дедушкой сделали!
Он взглянул на все еще подвешенное голое тело профессора Гимпельсона и добавил:
— Зачем таким жить?
Он говорил искренне, но явно несерьезно. Все же Вазген не преступник!
— Очкастого заберем с собой, — твердо заявила Зоя. — Он типа священник, так что может показать, что там и как в этом храме. А девку оставим здесь, пускай отдохнет.
— А не сбежит? — с сомнением спросил Вазген.
— Куда она побежит, безглазая? — презрительно бросила Зоя. — Теперь долго не побегает. А потом, я ее свяжу как следует. Когда вернемся, разберемся с ней.
Я смотрел на Зою, не узнавая ее. Неужели с этой девушкой я знаком уже довольно давно? Теперь она совершенно не походила на себя прежнюю, к которой я привык: передо мной была совершенно другая женщина — сильная, уверенная в себе, решительная. Даже интонации ее голоса, взгляд изменились. С чего бы вдруг такая метаморфоза?
Мы поехали в джипе Вазгена. Он сел за руль, Зоя, ничего не спрашивая, — с ним на переднее сиденье, а я поместился сзади, рядом со связанным отцом Виктором. Странно называть это чудовище отцом, но ведь он и вправду был самым настоящим рукоположенным священником, над которым когда-то пели «Аксиос»…
От Озерков до Охты путь не близкий, однако он весь проходит по спальным районам. В глухую ночную пору там освещена лишь проезжая часть, со всех сторон окруженная домами с темными окнами. Мы мчались быстро, потому что транспорта почти не было — часы показывали половину второго ночи.
Кровь на лице
Виктора запеклась, чудом уцелевшие очки криво сидели на распухшем носу. Он с трудом втягивал воздух и молчал.
— Отца Виталия ты сам убил? — спросил я его, привалившись боком на заднем сиденье.
— Жаль, до тебя не успел добраться, — коротко выдохнул он после паузы. — Но это ничего. До тебя доберутся другие. Ты жди.
— Да брось ты с ним разговаривать, — бросил Вазген не оборачиваясь. — Он, не он, какая тебе разница теперь? Следствие разберется!
Вазген захохотал, явно довольный собой. Еще бы, он ощущал себя сейчас главным человеком, и недаром — ведь спас нас из смертельной ловушки…
А я с сомнением в сердце думал о том, как странно все поворачивается. Можно было бы и вправду торжествовать победу, но что-то в этой победе казалось мне неполноценным. Зоя…
Сначала она метнула нож так ловко, что пробила руку минойки, а затем в самой настоящей драке вышибла той глаз пальцем. Воля ваша, сотрудницы Эрмитажа так не поступают. Все ли я знаю о Зое?
О Вазгене, например, я знаю все. Мы друзья с ранней юности. Но все ли я знаю и о нем?
«Это шизофрения, — сказал я себе. — Так сходят с ума. Нельзя подозревать всех и каждого».
«Почему же нельзя? — в ту же минуту возразил механизм в районе моего желудка. — Последние