Кочевники времени стр. 727
выгоду. Теперь там царит даже большее равенство рас, чем это было в мое время! Север и Юг обрели настоящую независимость друг от друга, и это, казалось, привносит в их взаимоотношения куда больше гармонии. Хотя Америка не обладала такой мощной промышленностью и не была настолько сильным в военном отношении государством, она извлекала выгоду из мира, последовавшего за периодом гражданской войны, предоставив обеим сторонам отдыхать и заниматься взаимовыгодной торговлей.
Франция, напротив, не была больше могущественной державой. Она так и не оправилась от франко-прусской войны. Германия завладела большей частью бывшей французской империи, и сами французы не чувствовали больше никакой ответственности за свои бывшие колонии. Германия стала крупным союзником Великобритании, хотя и без обязательства поддерживать ее в теперешнем конфликте. Она вошла в альянс со скандинавскими странами. Это был в высшей степени могущественный торговый союз, приносивший всем своим участникам значительные преимущества.
Австро-Венгрия продолжала разваливаться, романтическое декадентское государство, которое по уши погрязло в долгах. Оно давно бы скончалось, если бы его постоянно не подкармливали более богатые нации.
Единственной новой великой державой было Османское царство, значительно растолстевшее за счет территорий в Африке и на Среднем Востоке, где был создан сильный исламский союз. Греция, как я узнал, можно сказать, полностью прекратила свое существование. Большинство ее жителей обратилось в магометан и стало во всех отношениях чистыми турками.
Японская Империя владычествовала над просторными областями Китая, и ее постоянные покусывания границ Русской Империи стали основной причиной современной войны. Узнал я также и о том, почему японцы атаковали британские цели намного ожесточеннее, чем остальные. Они считали, что именно британцы начали эту войну бомбежкой Хиросимы. Невольно мне подумалось о моем участии (и моей вине) в подобном нападении в те дни, когда я летал на борту флагмана генерала Шоу.
Если бы я знал только один мир, то был бы убежден в том, что история все время повторяется. Но я не сомневался в
том, что природа человека образует корень истории и везде я буду открывать лишь поверхностное сходство, которое выражает эту природу. Человеческий идеализм, человеческое нетерпение и человеческое отчаяние — вот что снова и снова вызывает эти ужасные войны. Людские грехи и добродетели. Их умножение и соединение в отдельных личностях создают то, что мы называем «историей». И я не видел возможности каким-либо образом разорвать всеобщий бесконечный круг надежды и отчаяния. Все мы были жертвами нашей фантазии. Это я постиг еще в первое свое путешествие по «мультивселенной», как называла ее миссис Перссон. Как раз то самое, что делает нас человечными и что проявляет лучшие наши качества, заставляет в то же время совершать и худшее, превращает подчас в диких зверей. Это единственное убеждение, к которому я успел прийти. Я даже не вполне уверен в том, что верю в это. Но я все же примирился с человеческой природой (пусть даже не с человеческой глупостью), и это позволяло переносить мне собственные невзгоды.
Ольмейер вскоре оказался в своей стихии. Он каким-то образом устроил так, что ему поручили руководить лагерной столовой. Он вел хозяйство с размахом шеф-повара отеля «Риц».
Гревс примкнул к группе английских и австралийских торговых моряков, которых взяли во время штурма Шанхая. Они коротали дни, обсуждая соревнования по регби