Кочевники времени стр. 786
же риск, что и мы, их корабль может разрушиться точно так же, как наш, — сказал я.
Пильняк снова улыбнулся мне — как умеют улыбаться только русские.
— Вот именно, — сказал он.
Крышки люков начали подниматься.
Мы приготовили оружие.
ГЛАВА ПЯТАЯСОЦИАЛИЗМ! АНАРХИЗМ! «ИЗМ»!В хмуром лунном свете, пробивавшемся сверху через открытые люки, невозможно было разглядеть фигуру, спустившуюся вниз первой. Пильняк по-русски приказал сложить оружие, поскольку мы немедленно откроем огонь. Но затем мы заметили болтающийся на палке кусок простыни. Белый флаг. Они хотели вести с нами переговоры.
Пильняк растерялся. Он сказал захватчикам, чтобы они стояли на месте, пока он не получит новых указаний. Один из механиков помчался по коридору назад, к рулевой палубе.
Люди в люках откровенно веселились и отпустили пару-другую шуточек, которых я не понял, а Пильняк, как мне показалось, нарочно пропустил мимо ушей. Для меня, однако же, не было сомнений в том, что ни один из захватчиков не хочет сражаться. Слишком немногие уцелели бы после такого боя.
Полагаю, капитану Леонову это тоже было ясно, потому что он вернулся вместе с механиком. Пильняк объяснил ему, что происходит. Он повернулся к человеку с белым флагом:
— Вы знаете, что ситуация для нас обоих сложилась неразрешимая. Кто ваш предводитель?
Коренастый невысокий человек подался
вперед и иронически отсалютовал капитану Леонову.
— Пусть буду я, — заявил он.
— Вы их предводитель?
— У нас нет предводителей.
— Следовательно, вы будете говорить от их имени.
— Полагаю.
— Я капитан Леонов, командир этого корабля.
— Я Нестор Махно, борец за дело великой анархии.
Я был поражен. Прежде, чем я успел взять себя в руки, у меня вырвалось:
— Махно!
Тот самый человек, с которым я сидел в японском плену! Никогда бы не подумал, что мне доведется вновь увидеть его. Я не имел ни малейшего представления о том, что он имеет какое-то отношение к воздушным кораблям.
Он узнал меня и улыбнулся:
— Добрый вечер, мистер Бастэйбл. Похоже, вы снова угодили в плен.
— Да и вы не без того, — заметил я.
Он улыбнулся. Ироническая, почти ласковая улыбка.
Он был одет в богато разукрашенную старую казачью шинель с множеством зеленых и золотых нашивок, крестьянскую рубаху с поясом, шаровары и высокие сапоги. Астраханская шляпа набекрень кокетничала на его голове. Он выглядел точно как картинка романтического казака из книжки, и у меня сложилось впечатление, что он сознательно культивирует этот образ. На боку у него висела настоящая казачья сабля, а рукой он играл с рукоятью автоматического пистолета, заткнутого за шитый серебром пояс.
— Предполагаю, вы служите бунтовщику Джугашвили, — сказал наш капитан. — Вы пытаетесь сейчас вести мирные переговоры?
— Я отказываюсь говорить о мире, — заявил Махно. — Дело безнадежное. Говорят о мире и в то же время каждый пытается застрелить другого или упрятать его в тюрьму. Кроме того, я не служу никому, кроме тех людей, кто меня избрал. Но в этой войне мы решили встать на сторону Джугашвили. Мы не поддерживаем его идеологию, но защищаем Дух Восстания, Дух Истинного Казачества. Мы — анархисты. Мы отказываемся признавать правительства или деспотов — любого пошиба.
— Неужели вы станете отрицать, что Стальной Царь — настоящий деспот? — спросил я.
Махно ответил на мой вопрос коротким кивком.
— Абсолютный. Наш девиз: «Ни раб, ни