Код каббалы стр. 34
думает о других, порой даже во вред себе.
— Это показания с чужих слов, ваша милость, — сказал Хансен, вставая с извиняющейся улыбкой.
— Я прекрасно осведомлен об этом. Благодарю, мистер Хансен, — ответил Твэйт.
Хансен кивнул и вновь опустился на место.
— Спасибо, мисс Сизон. Вы можете покинуть свидетельское место.
Джеймс улыбнулся проходившей мимо него Элиз, и она ему коротко кивнула.
— Защита вызывает мистера Эрика Майклса, — произнес Гринвуд таким тоном, будто речь идет о деле необычайной важности.
Коренастый плотно сложенный молодой человек стал пробираться к скамье подсудимых. Коротко стриженные темно-каштановые волосы и маленькие круглые очки придавали ему суровый вид человека, привыкшего к своей правоте. Он был одет консервативно — в темно-синий пиджак, серые брюки и галстук, своим цветовым сочетанием повторяющий цвета его университета. Эрик был как раз из тех людей, к кому Твэйт может отнестись одобрительно, подумал Джеймс с надеждой.
Один из помощников привел Эрика к присяге, и в дело вступил Гринвуд.
— Мистер Майкле, назовите для суда ваши адрес, возраст и род занятий.
— Клапам, Бартоломью-стрит, двадцать три-один. Тридцать один год. Адъюнкт-профессор и преподаватель средневековой истории Лондонского университета.
— Впечатляющие достижения для человека вашего возраста, — заметил Гринвуд. — Не расскажете ли вы суду о том, как вы познакомились с обвиняемым и каковы ваши взаимоотношения?
— Как и мисс Сизон, я познакомился с Джеймсом в Университете Чиппингтона. У нас были общие лекции на первом курсе, и мы были в одной учебной группе, с тех пор мы и общаемся.
— Ясно. Можете ли вы сказать, что хорошо его знаете?
— Да, мне представляется, что знаю, — ответил Эрик.
— Могли бы вы описать суду свойства его характера? — попросил Гринвуд.
— Джеймс тот человек, с которым всем хочется быть в одной компании. Он веселый и харизматичный, честный до крайности и совершенно лишен хитрости и претенциозности.
— Понятно,
— сказал Гринвуд. — Хотели бы вы еще что-нибудь к этому добавить, мистер Майкле?
Эрик поправил на носу очки до боли знакомым Джеймсу жестом.
— Давайте начистоту, — сказал Эрик, адресуя свои слова Твэйту. — Джеймс доброжелательный парень, чьим единственным преступлением является безответственность. Вся эта история с машиной — ошибка, и он заслуживает наказания. Но он не преступник. Джеймс никогда не выказывал склонности к агрессивному или асоциальному поведению любого рода. Он джентльмен в лучшем смысле слова, но иногда не знает, когда нужно остановиться, вот и все.
— Спасибо за откровенность, мистер Майкле, — сказал Твэйт, — но здесь я выношу суждения.
Эрик стушевался.
— Ваша милость, я имел в виду только...
— Я знаю, что вы имели в виду. Вы можете покинуть свидетельское место. Мистер Гринвуд, у вас есть еще свидетели?
Эрик выбрался со своего места и прошагал назад к галерее для публики, не посмев взглянуть в сторону Джеймса. Джеймсу стало любопытно, слышал ли Эрик скрежет его зубов.
— Нет, ваша милость. Защита закончила опрос. — Гринвуду, похоже, не терпелось покончить со всем этим, и это показалось Джеймсу дурным предзнаменованием.
— Хорошо. Пусть прокурор огласит список предыдущих нарушений закона.
— Да, ваша милость. — Хансен живо поднялся. — Джеймс Майлс