Код каббалы стр. 7
с надеждой.
Один из помощников привел Эрика к присяге, и в дело вступил Гринвуд.
— Мистер Майкле, назовите для суда ваши адрес, возраст и род занятий.
— Клапам, Бартоломью-стрит, двадцать три-один. Тридцать один год. Адъюнкт-профессор и преподаватель средневековой истории Лондонского университета.
— Впечатляющие достижения для человека вашего возраста, — заметил Гринвуд. — Не расскажете ли вы суду о том, как вы познакомились с обвиняемым и каковы ваши взаимоотношения?
— Как и мисс Сизон, я познакомился с Джеймсом в Университете Чиппингтона. У нас были общие лекции на первом курсе, и мы были в одной учебной группе, с тех пор мы и общаемся.
— Ясно. Можете ли вы сказать, что хорошо его знаете?
— Да, мне представляется, что знаю, — ответил Эрик.
— Могли бы вы описать суду свойства его характера? — попросил Гринвуд.
— Джеймс тот человек, с которым всем хочется быть в одной компании. Он веселый и харизматичный, честный до крайности и совершенно лишен хитрости и претенциозности.
— Понятно, — сказал Гринвуд. — Хотели бы вы еще что-нибудь к этому добавить, мистер Майкле?
Эрик поправил на носу очки до боли знакомым Джеймсу жестом.
— Давайте начистоту, — сказал Эрик, адресуя свои слова Твэйту. — Джеймс доброжелательный парень, чьим единственным преступлением является безответственность. Вся эта история с машиной — ошибка, и он заслуживает наказания. Но он не преступник. Джеймс никогда не выказывал склонности к агрессивному или асоциальному поведению любого рода. Он джентльмен в лучшем смысле слова, но иногда не знает, когда нужно остановиться, вот и все.
— Спасибо за откровенность, мистер Майкле, — сказал Твэйт, — но здесь я выношу суждения.
Эрик стушевался.
— Ваша милость, я имел в виду только...
— Я знаю, что вы имели в виду. Вы можете покинуть свидетельское место. Мистер Гринвуд, у вас есть еще свидетели?
Эрик выбрался со своего места и прошагал назад к галерее для публики, не посмев взглянуть в сторону Джеймса. Джеймсу стало любопытно, слышал ли Эрик скрежет его зубов.
— Нет, ваша милость. Защита закончила опрос. — Гринвуду, похоже, не терпелось покончить со всем этим, и это показалось Джеймсу дурным предзнаменованием.
— Хорошо. Пусть прокурор огласит список предыдущих нарушений закона.
— Да, ваша милость. — Хансен живо поднялся. — Джеймс Майлс Стиплтон был ранее осужден дважды. Однажды за нарушение общественного порядка в нетрезвом, виде в тысяча девятьсот девяносто четвертом году и в другой раз за непристойное и агрессивное поведение в тысяча девятьсот девяносто шестом году. За первое нарушение на него был наложен штраф, а за второе — штраф и условное наказание.
— Но испытательный срок по его условному осуждению истек без нарушений? — спросил Твэйт с суровым выражением лица.
— Да, ваша милость.
— Посмотрим. — Хансен передал ему полицейские сводки, и Твэйт перелистал их, ничего не говоря, но плотно сжав губы. Капелька пота пробежала по спине Джеймса.
— Пусть подсудимый встанет.
Гринвуд вскочил и потянул за локоть Джеймса.
— Вы неотесанный невежа, мистер Стиплтон, — начал Твэйт. — Ваш друг это признал. Да, безобидный, добрый, приятный, нужно признать, но все же невоспитанный. Вам следует быть безмерно благодарным, что никто не пострадал