Кофейные истории стр. 2
салона «Старое гнездо». В воздухе витал острый запах мятных капель и нашатыря. Тяжёлые тёмно-бежевые шторы были отдёрнуты, и сквозь широкие окна в комнату лился солнечный свет и свежий весенний ветер.
– Леди Виржиния, наконец-то! – с облегчением воскликнули рядом. – Мы уж боялись, что придётся звать доктора Хэмптона.
Я тотчас же узнала говорящую – да и немудрено, после стольких-то лет знакомства:
– Миссис Хат, – откликнулась я, пытаясь сесть и оглядеться. Голова всё ещё немного кружилась. Но, благодарение святой Роберте Гринтаунской, освободившей женщин от гнёта корсетов и прочих ужасов уходящей эпохи – дышать было легко, и дурнота постепенно сходила на нет. – Что произошло?
– Ах, леди Виржиния, ну и напугали же вы нас! – повторила немолодая кондитерша, промокнув глаза жёлтым платком. Именно от миссис Хат густой запах мяты исходил сильнее всего – кажется, моё самочувствие и вправду сильно её обеспокоило. Льняной фартук смялся, из-под белоснежного чепца выбилась седая прядь, а лицо было мокро от слёз. – Лишились чувств прямо на лестнице, хорошо, что Георг шёл следом и успел вас подхватить! Видно, сильно подкосили вас похороны старой графини Эверсан… – покачала она головой и добавила сердито: – Уж поверьте, госпожа Милдред не хотела, чтобы вы так убивались по ней.
Скажи
это кто-нибудь другой, такие слова можно было бы посчитать бестактными. Но уж миссис Хат имела полное право говорить от лица моей бабушки всё, что посчитает нужным. Несмотря на различное положение в обществе, леди Милдред и мисс Роуз с юности связывала крепкая женская дружба, какую редко встретишь в нынешние времена.
А начиналась история весьма печально. Моя неугомонная и энергичная бабушка в неполных восемнадцать лет взялась опекать нежный и слабый приютский цветок, Рози Фолк. Тогда это было модно – браться за воспитание детей-сироток и хвастаться в высшем свете своей добродетельностью. Конечно, многие ограничивались пустыми формальностями: передавали приюту деньги да раз в месяц появлялись в обществе вместе с наряженным и умытым по случаю торжественного выхода ребёнком. Но леди Валтер никогда не делала что-то лишь наполовину. И поэтому скоро, после оформления надлежащих бумаг, десятилетняя Роуз переехала в особняк на Спэрроу-плейс. В приюте маленькой мисс Фолк приходилось несладко – девочку с мягким характером и чутким сердцем всяк обидеть норовил, и вряд ли бы она дотянула хотя бы до совершеннолетия.
Но под покровительством моей деятельной бабушки, из всех святых больше всего почитавшей Роберту из Гринтауна, Роуз расцвела. Она очень привязалась к своей опекунше – до того, что позднее даже последовала за Милдред и ее мужем, графом Эверсаном, в то самое достопамятное кругосветное путешествие, из которого молодая чета вернулась в ореоле славы и всеобщего поклонения. Именно тогда Милдред на приёме в Квин-Арч получила от самой Катарины Четвертой особое королевское разрешение – ей, графине Эверсан, женщине, дозволено было лично заниматься делами кофейни «Старое гнездо».
Той самой, в которой сейчас стала полноправной хозяйкой я, леди Виржиния-Энн Эверсан.
Впрочем, всё это лирика и бесплодные размышления о временах давно минувших. Кажется, я действительно позволила себе уйти слишком глубоко в траур по самому дорогому существу в моей жизни – графине Милдред Эверсан. Вряд ли когда-нибудь мне встретится человек, который заслужит такие же