Когда исчезают следы стр. 84
Они молча идут за Йокинен и ее энергичной собакой.
— То есть эта дорога не ведет напрямую к Ламмассаари, а обрывается у самого тростника со стороны Порнайстенниеми, — продолжает Йокинен. — Во время поисков мы всегда ищем какие-то знаки, отметины, обращаем особое внимание на края тропинок, ищем примятую листву, сломанные ветки — все, что не кажется естественным. Мы прочесали путь до острова и сам остров, конечно. Ваш брат будто испарился.
— Спасибо огромное за помощь, — выдавливает из себя Самули. Он плетется в самом конце этого шествия.
Тютти Йокинен привязывает собаку к забору, и они втроем поднимаются на вышку по деревянной лестнице.
Пейзаж поистине впечатляет. Ковер из озерного тростника, повинуясь дуновениям ветра, послушно покачивается, чем напоминает струящийся шелк, а сверху на землю взирает бесконечное небо. Посреди зарослей проходит узенькая тропка, ведущая к миниатюрной охотничьей будке. Саана фотографирует пейзаж на телефон и выкладывает изображение на инстаграм-странице
— Сами понимаете, поиски ведутся на условиях заповедника, то есть нельзя протаптывать дорожки там, где во время приливов и по весне ходить запрещено. Хотя мы предполагаем, что и сам пропавший туда бы не сунулся.
Саана делает еще пару снимков полей и плаката, прикрепленного к одной из стен вышки. На плакате нарисованы четыре птицы. Саана молча рассматривает изображение лебедя-шипуна. Лебедь-шипун, cygnus olor, knölsvan, mute swan. Лебедь — безголосый, он не умеет петь. Саана уже открывает рот, чтобы что-то сказать, но тут же спохватывается: Самули в ужасе осматривает бесконечные поля под ними и всем своим видом просит его не трогать.
Около охотничьей будки овчарка резко воодушевляется и начинает неистово тянуть туда хозяйку. Мостки кончаются на пороге домишки. Рядом во влажную землю воткнута сероватая деревянная табличка. Пройди тихонько в будку — застанешь представление. В этом весь секрет. В счастье наблюдения за пьесой в театре нескончаемых чудес.
По обе стороны мостков поблескивает вода, от этого охотничья будка напоминает избушку из детских сказок. Они проходят внутрь. Из окна во всю стену открывается по-настоящему волшебный вид на воду и тростник. Саана прислоняет ладони к бугристому дереву и дает взгляду поблуждать по великолепной панораме. Она могла бы остаться здесь навечно.
Когда они возвращаются на парковку, Самули потихоньку приходит в себя.
— Этот залив очень глубокий? — спрашивает он, не отрывая взгляда от воды.
— Вода только кажется страшной. На самом же деле многие удивляются, когда узнают, насколько тут мелко. Метра полтора, не больше — взрослому мужчине едва ли достанет до подбородка. Бояться надо дна: оно скользкое и топкое, но из-за смешной глубины с острова на материк можно дойти и пешком. Было бы желание, а утонуть вряд ли получится. Восточная часть залива в этом плане примерно такая же.
Самули молча кивает.
— Ламмассаари и на лодках обыскивали, с подводными камерами и эхолотом. И все безрезультатно. Когда течение сильное, вода мутнеет и ничего не видно. Речь-то, по сути, о мелкой бухточке. Даже когда течение слабое, видимость не превышает полуметра, хотя и до этой отметки почти не добирается.
— Ясно, — отвечает Самули.
Саана сжимает плечо мужчины, пытаясь как-то поддержать его, придать сил двигаться дальше.
После всего услышанного она смотрит на это место другими глазами. Неужели здесь