Когда исчезнет эхо стр. 40
построиться можно с видом на реку и сосновый бор. Оттого я их и не люблю. Каюсь, грешен.
Юлька посмотрела на часы и вскочила.
— Ой, опять я все на свете проворонила! — вскричала она. — Семь часов уже! Меня же к этому времени звали, а я еще не одета!
Схватила ноутбук и побежала к дому.
— Вечернее платье не забудь и бриллианты! — прокричал ей вслед Николай Дмитриевич. — Ладно, бывай. Удачного тебе вечера.
Юлька терпеть не могла опаздывать, поэтому переодеваться не стала, лишь накинула на сарафан легкую кофточку, чтобы прикрыть плечи. Распустила «хвост», расчесала волосы, слегка прошлась по ресницам тушью. Все. Для деревенской
вечеринки вполне достаточно.
Жужа смотрела вопросительно и чуть жалобно, но взять ее с собой Юлька не могла. Помнила, что у Вероникиной мамы аллергия на собак. Поэтому, покормив Жужу остатками мяса, из которого еще днем предусмотрительно вынула косточки, и налив свежей воды, Юлька закрыла ее в доме, чтобы, не дай бог, не убежала. Немного поколебавшись, запирать ли дверь на висячий замок или просто подпереть досочкой, решила не рисковать. Повторения вчерашнего ночного приключения ей не хотелось. Ключ спрятала в беседке и вышла на вечернюю улицу.
На соседнем участке противный Игорь Петрович трепал за ухо несчастного мальчика Гришу. Даже из-за забора Юльке было видно, как он выкручивает несчастное покрасневшее ухо. Мальчишка отчего-то молчал, не издавал ни звука, лишь сосед что-то шипел ему прямо в лицо, впрочем, Юльке издали было не разобрать.
— Вы зачем издеваетесь над ребенком?! — закричала она. — Отпустите его немедленно, разве так можно!
— А ну пошла отсюда! — заорал Игорь Петрович и добавил непечатное слово. — Тебя, заразу, не спросили.
— Я сейчас полицию вызову, — дрожащим голосом сообщила Юлька, которая не терпела хамства и всегда терялась, когда с ним сталкивалась.
— Поли-и-цию?! — передразнил Игорь Петрович, но хватку все-таки ослабил, подопнул мальчишку в сторону дома. — Иди в хату, щенок, я с тобой еще поговорю, какого хрена ты по чужим огородам шастаешь, людей пугаешь! А ты, прошмандовка, вали отсюда, я сказал! Полиция у нас тут в деревне своя, собственная. Ваську видела? Так вот он полиция и есть. Только он супротив меня не попрет. Поняла?
— Гриша, тебе нужна помощь? — Юлька не собиралась сдаваться, хотя ей было страшно и противно одновременно. — Может, маму твою позвать?
— Не, не надо маму. — Мальчик, похоже, испугался ее предложения больше, чем грозного Игоря Петровича. — Вы идите, тетенька.
Юлька двинулась дальше, чувствуя, что ее только что словно обваляли в грязи. В Сазонове почему-то существовало только черное и белое. Остальные цвета терялись, стирались, будто кто-то взял и выключил гетерохромность окружающего мира, оставив только две краски и лишив их градаций. Живя здесь второй день, Юлька все время поочередно сталкивалась то с добром, то со злом. Причем и то и другое было концентрированным, ярким, не оставляющим полета воображению и не терпящим никаких иных интерпретацией.
За размышлениями она и не заметила, как дошла до нужного дома, крышу которого ей вчера издали показала Вероника. Зашла за шлагбаум, разделяющий Сазоново на «два мира, два образа жизни», позвонила в нужную калитку. Ей открыла сияющая девушка. Юлька в очередной раз подивилась, насколько же та красива.
— О-о-о, Юлия, мы уже имели разговор о том, что вы задерживаетесь,