Когда исчезнет эхо стр. 57
молчаливого мизантропа в большой компании.
— Джемма, вы знаете, я тоже не очень люблю незнакомых людей. К тому же за эти несколько дней, что я здесь, я успела понять, что далеко не все из них приятны и интересны. Поэтому, если вы не хотите приходить, то я вас пойму и не обижусь. Но мне кажется, что самое правильное, что мы можем сделать, — это принимать окружающих такими, какие они есть. Каждый человек заслуживает интереса к себе. Даже такой неприятный, как Игорь Петрович. Ведь отчего-то он стал таким.
— Отчего-то стал, — согласилась Джемма, которая, в отличие от Юльки, с Игорем Петровичем ни разу не сталкивалась. Видимо, сказала она это только из вежливости. — Ладно, Юлия, будем считать, что вы меня уговорили. Уж если я приехала на все лето в глубинку, то глупо вести жизнь затворницы, тем более что моему характеру это в общем-то несвойственно. Да и Ниточка хочет в гости. Спасибо вам за приглашение, мы придем.
К пяти часам вечера все собрались в беседке посредине Юлькиного двора. Стол ломился от еды, поскольку никто не пришел с пустыми руками. Светлана Капитоновна напекла улиток с картошкой, Анна Петровна принесла ведерко клубники, Ольга Прокопьевна — оставшиеся с прошлой зимы соленья, Ирина Сергеевна — редиски и укропа, надерганных прямо с грядки. Джемма приготовила салат из рукколы с креветками и помидорами черри, на который местные смотрели с легким испугом, а Юлька с радостью, понимая, что сможет снова отведать это вкуснейшее блюдо. Василий Васильевич разливал самогон, Николай Дмитриевич резал кольцами лук для своего волшебного мяса.
Юлька торжественно внесла пироги, придирчиво осмотренные деревенскими хозяйками. Их суда Юлька не боялась, потому что готовила действительно хорошо, а выпечка была ее коронным блюдом. Ее знаменитые пироги славились на всю родню, а заодно еще и среди всех мужниных коллег. Относя на работу Юлькину выпечку, он всегда раздувался от гордости — чисто индюк. Сейчас мужа не было, а умение печь пироги никуда не делось, и никакие деревенские кумушки не могли это изменить. Впрочем, они и не собирались.
— Умеешь, — скупо кивнула Анна Петровна, откусив от пирога с мясом. — Сразу видно, талант у тебя.
— И правда, очень вкусно! — подхватила Светлана Капитоновна. — Такие пироги мама моя пекла, у меня так тесто никогда не поднимается, да, Вася?
— Да уж не наговаривай на себя, — благодушно пробурчал тот. — Всю жизнь твою стряпню ем и нахваливаю. Но у вас, Юлия, пироги и впрямь удивительные. Молодец.
— Пироги как пироги. — Ирина Сергеевна поджала тонкие губы. — У нас в мага́зине не хуже по воскресеньям привозят. Я и сама хорошие пеку, если с мукой повезет. Дрянная нынче мука.
— Мука дрянная? Скажешь тоже! — зычно рассмеялся ее муж. — Не видала ты, Ирка, дрянной муки. Вот у нас в Магадане мука была! Серая, клейкая, хлеб из нее липкий получался, а пироги нехожалые. А сейчас мука отличная, просто руки у тебя не той стороной вставлены. Что в печь ни отправишь, все сожжешь.
Ирина Сергеевна обиженно запыхтела, и Юлька предпочла вмешаться, чтобы погасить назревающий семейный скандал.
— В Магадане? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал заинтересованно. — А вы там работали? В лагере, наверное?
— В каком лагере, дура? — обиженно спросил Игорь Петрович. — Я что, зэк, по-твоему?