Когда исчезнет эхо стр. 70
или поздно накажет несносную девчонку за ее несовершенство. Быть совершенной Юльке очень хотелось, но никак не получалось.
Потом в одни из летних каникул старик исчез, видимо умер. По крайней мере, тридцатого мая, когда Юлька вприпрыжку бежала домой, предвкушая каникулы, он еще был, а первого сентября его уже не было. И второго тоже. И пятнадцатого. Юлька выдохнула с облегчением, потому что больше некому было осуждать ее за маленькие провинности, и потом о старике забыла. А вот теперь вспомнила.
Небо над Сазоновом сейчас было точь-в-точь этим вот стариком, с сердитыми глазами под сведенными кустистыми бровями-тучами. Оно что-то знало про Юлькино несовершенство, то самое, из-за которого ей изменил муж, то самое, которое не позволяло ей стать настоящей деревенской жительницей, способной к любой работе, то самое, из-за которого у нее не получалось родить ребенка, то самое, которое… Дальше думать не выходило, потому что Юлька начинала хлюпать носом.
Небо тоже кручинилось, грустило и пускало слезу вместе с ней. Летнее тепло не уходило, дни стояли жаркие и душные, но то и дело начинал накрапывать мелкий нудный дождь, который никак не мог перейти в грозу с ливнем. Где-то вдалеке громыхали грозовые перекаты, словно кашлял, глухо и надсадно, сердитый старик, но потом затихали, не решаясь устроить Сазонову и его жителям настоящую взбучку.
Люди тоже словно притаились, так же, как гроза. Приносящая молоко и творог Анна Петровна была молчалива. Ставила банки и крынки, брала деньги и уходила, сурово кивая и не вступая в разговор. Николай Дмитриевич забегал каждый вечер, словно проверяя, все ли у Юльки в порядке, но на ужин не оставался и к себе не звал. Несколько раз в день в Юлькин огород, словно невзначай, заглядывал Василий Васильевич, но ничего не говорил, лишь охватывал ее немудреное хозяйство цепким внимательным взглядом.
С Василием Васильевичем вообще было связано много непонятного. К примеру, когда, кляня себя за паранойю, Юлька наведалась в недостроенный дом на соседнем участке, тот самый, из которого, как ей казалось, за ней кто-то следил, она обнаружила на втором этаже следы чьего-то пребывания.
В углу лежал аккуратно свернутый спальник, на вырубленном, но не застекленном окне стояла забытая кружка с недопитым чаем (окно, кстати, как раз выходило на Юлькин участок, и с него открывался прекрасный обзор как беседки, так и входа в дом, не видна была лишь калитка на улицу), а на перекладинах грубой деревянной лестницы, по которой Юлька поднялась с большим трудом, поскольку девушкой была неспортивной, висели, видимо, тоже впопыхах забытые два мужских носка.
Спальник, как заметила Юлька, был известной фирмы «Фишеман», которая, в общем-то, числилась среди недешевых, а на носках красовался логотип «BOSS», что позволяло предположить, что живущий тут человек как минимум не бомж. В носках и спальниках она немного разбиралась, потому что муж ее был человеком со вкусом и страстным рыболовом. То есть бывший муж, разумеется.
Впрочем, носки и спальники сейчас интересовали Юльку меньше всего. Гораздо важнее было совсем другое. Здесь, в заброшенном доме, действительно кто-то жил: стирал носки, пил чай и спал, в перерывах наблюдая за Юлькой и ее гостями. Кто был этот человек? Что ему было нужно? Зачем
и за кем он шпионил? Куда подевался?