Когда мы мечтаем стр. 93
сразу поняла, что Чжэ Ён ответил на мой предыдущий вопрос.
– Руководство вечно повторяло: мы должны стать лучше, чтобы не отставать от конкурентов. Нам нужно работать больше, усерднее, если мы и правда хотим добиться успеха, – продолжал он. – Наверное, они были уверены, что через два-три года мы сдадимся и уйдем.
– Но вы не сдались. Вы добились успеха.
Молча кивнув, Чжэ Ён поднял взгляд и посмотрел на меня.
– Иногда я задаюсь вопросом, стоил ли успех такой цены.
– Какой цены?
– Ты слышала наши песни? – внезапно поинтересовался Чжэ Ён. – Наши новые песни?
– Некоторые из них, – честно ответила я. – Мне было… странно видеть тебя в клипах.
Чжэ Ён слегка приподнял уголок рта, словно прекрасно понимал, что я имею в виду. Потом вздохнул.
– Они… не очень хорошие.
– Не очень хорошие? – переспросила я, склонив голову набок. У Лив на этот счет было совсем другое мнение. – Но ведь все их любят!
– Знаю, и я благодарен за это. Но сейчас мы пишем песни-однодневки. По мнению лейбла, именно этого хочет публика. Публика, а не мы. Все совсем не так, как раньше, – в голосе Чжэ Ёна промелькнула тоска.
– Тогда почему вы не пишете песни, которые нравятся вам?
– Наша музыкальная индустрия несколько отличается от вашей. У нашего лейбла есть определенные представления о
том, какое впечатление мы должны производить, – Чжэ Ён взял стакан с колой, но пить не стал. – Понятие «портрет потребителя» тебе о чем-нибудь говорит?
Я молча покачала головой, и тогда Чжэ Ён продолжил:
– Создается образ, отображающий целевую аудиторию. Полноценная личность, которой на деле не существует, но у нее есть лицо, имя, возраст, страх, желания, потребности… На этом строится маркетинговая стратегия, направленная на максимально точное отображение запросов людей, которые воспользуются продуктом.
У меня в голове всплыли обрывки воспоминаний о первом семестре. Один из профессоров рассказывал об этом понятии, но я почти ничего не запомнила.
Чжэ Ён откинулся на спинку стула, положив одну руку на подлокотник. Другая все еще была на столе.
– Чем многогранней продукт, тем сложнее продвигать его на рынке. Но тем больше людей им заинтересуется, если все пройдет как надо.
Некоторое время он молчал.
– В этом случае наши песни, музыка, товары – продукт. А Мин Хо, Эд, Ву Сок, Хён У и я – презентация.
– Т-так, секундочку, – я с трудом осознавала сказанное. – Вы – презентация?
Чжэ Ён кивнул.
– Слова, которые говорим, одежда, которую носим. Многие поступки, совершаемые на глазах у публики, далеко не случайны. Силач, тихоня, весельчак, умник… Спортсмен, мастер на все руки, плейбой… Ничего не напоминает?
– Разве что книжные истории, – пробормотала я.
– Верно, – сказал Чжэ Ён. – Но такое бывает и в реальной жизни.
– Это значит… что те вы, с которыми фанаты знакомятся по интервью, – ненастоящие?
Чжэ Ён слегка поморщился, словно мой вопрос причинил ему боль.
– Нет, конечно. Я – это все равно я. Я не отбрасываю свою личность и не становлюсь кем-то совершенно другим. Никто из нас никогда не станет злоупотреблять отношением фанатов, мы им по-настоящему благодарны. Но… – он на секунду задумался, – полагаю, что чем архетипичнее образ, тем больше людей определенной категории он привлекает.
– Иными словами, вас обезличивают, – заключила я. Чжэ Ён одарил меня усталой улыбкой.
– Звучит так, будто речь о сказке, где злодей лишает