Когда туфли не жмут. Беседы по историям даосского мистика Чжуан-цзы стр. 2
и тем, кто начинает с усилия, в конце концов, тоже приходится его отбросить.
Будда работал в течение шести лет, непрерывно медитируя, практикуя сосредоточение, – он стал аскетом. Он делал все, что было в человеческих силах, перепробовал все, что только возможно, – поставил на карту всю свою жизнь. Но это было усилие, в нем присутствовало эго; он потерпел поражение.
Что касается запредельного, ничто не терпит такого поражения, как эго; в мире же ничто не преуспевает так, как эго. В мире материи ничто не преуспевает так, как эго. В мире сознания ничто не терпит такого поражения, как эго. Ситуация прямо противоположная – и это неизбежно, поскольку это прямо противоположные измерения.
Будда потерпел полное поражение. По прошествии шести лет он был совершенно разочарован, и, когда я говорю «совершенно», это действительно означает «совершенно». Не осталось ни малейшей надежды; он ощутил полную безнадежность. И в этой безнадежности он отбросил все усилия. Он уже отбросил мир, он уже оставил свое царство; он оставил все, что принадлежало этому видимому миру, отрекся от этого.
И теперь, после шести лет напряженных усилий, он оставил также и то, что принадлежало духовному миру. Он остался в полном вакууме – в пустоте. В ту ночь его сон обладал иным качеством, поскольку отсутствовало эго; возникло иное
качество тишины, поскольку отсутствовало усилие; в ту ночь к нему пришло иное качество бытия, поскольку не было сновидений.
Если усилие отсутствует, то ничто не остается незавершенным, – и тогда в сновидениях нет необходимости. Сновидения всегда что-то завершают: то, что осталось незаконченным в течение дня, будет завершено во сне, поскольку у ума есть склонность все завершать. Если что-то незакончено, ум будет все время беспокоиться. Усилия вкладываются во многие вещи, и если они остаются незаконченными, требуются сновидения. Когда есть желание, обязательно должны быть сновидения, поскольку желание – это греза; сновидение – просто тень желания.
Той ночью, когда уже не осталось ничего, что можно было бы сделать, – этот мир уже давно был бесполезен, а теперь бесполезным стал и духовный мир – все побуждения к движению исчезли. Идти было некуда и некому. В ту ночь сон превратился в самадхи, в сатори; он превратился в самое высшее состояние, которое только может прийти к человеку. В ту ночь Будда расцвел и к утру стал просветленным. Он открыл глаза, посмотрел на последнюю гаснущую в небе звезду и увидел, что все здесь. Оно всегда было здесь, но он так сильно этого хотел, что не мог увидеть. Оно всегда было здесь, но он со своим желанием настолько устремлялся в будущее, что не мог взглянуть на здесь-и-сейчас.
Той ночью не было ни желания, ни цели; идти было некуда и некому – все усилия исчезли. Неожиданно Будда осознал самого себя, неожиданно он осознал реальность такой, как она есть.
Чжуан-цзы говорит с самого начала: «Не прикладывайте никаких усилий». И он прав, потому что вы никогда не приложите настолько тотального усилия, какое приложил Будда. Вы никогда не станете настолько разочарованными, что усилие отпадет само собой; оно всегда будет неполным. И ваш ум всегда будет продолжать говорить: «Еще немного, и что-то произойдет, еще совсем чуть-чуть… Цель близка, почему ты впадаешь в уныние? Нужно еще совсем немного