Когда ты вернешься ко мне стр. 46
у меня украла, – сказал я наконец. – Украла, а взамен оставила мне кошмары-воспоминания, чтобы напоминать, что я никогда не верну утраченное.
– Лагерь?
Я кивнул.
– От него у меня крыша поехала, а с ней у меня с самого начала было не очень. Нас было семеро. И нас ломали до тех пор, пока мы не оказывались при смерти. Или мечтали о смерти.
Ронан молчал. Когда я на него посмотрел, в его серых глазах бурлил шторм, а рука сжалась в кулак, напрягая разрисованные мышцы на предплечье.
– Как бы там ни было, именно поэтому большинство дней посвящены водке. И почему я иногда бью кулаком по зеркалам в ванной. Или, – я прокашлялся, – почему позволяю людям ударить осколком меня в грудь на вечеринках.
Наступила тишина, и я плотнее закутался в пальто.
Ну, если он и так был на грани терпения моего общества, то это могло бы стать последней каплей.– Я не живу со своими родителями, потому что они мертвы, – внезапно подал голос Ронан.
Я сидел очень тихо. Крупица личной информации о Ронане была подобна алмазу в куче угля. Но я тоже с ним поделился, и теперь он отвечал тем же. Поддерживал равновесие. В моей груди разлилось чувство, теплое, нежное и совершенно мне чуждое. Незнакомое.
Чувство поддержки. Вот на что это похоже.– Что произошло? – осторожно спросил я.
– Когда я был ребенком, мой отец убил мою мать. У меня на глазах.
– Срань господня… Сколько тебе было лет?
– Восемь. Он попал в тюрьму, там и умер. А я попал в приемную семью.
Сердце заболело, и слова не шли на язык. Мне была ненавистна мысль, что Ронану пришлось перенести такую боль. Хотел бы я забрать ее у него. У меня достаточный багаж. Еще одно дерьмовое воспоминание не убьет.
– Я был не в лучшем состоянии, – продолжал Ронан, не сводя глаз с угасающего огня. – Пришлось остаться на второй год в четвертом классе и провести десять лет в приемной семье. В конце концов социальные службы разыскали брата моего отца. Вот так я и оказался здесь.
– Я очень сожалею о твоей матери, Ронан.
Он кивнул, и наступила тишина, которая должна быть неловкой или неудобной, но, наоборот, чувствовалось, как наша дружба крепнет с каждой минутой. Солнце начало садиться, небо окрасилось в лиловый и было прекрасно. Умиротворяющее.
– Ну, разве мы не классная пара, – произнес я через некоторое время. – Расскажи мне что-нибудь хорошее, что с тобой сегодня случилось, Венц. Что угодно. Пока я не утопился в океане.
Он потер свой заросший щетиной подбородок, размышляя.
– Меня не отстранили от учебы.
– Эй, это же круто! Целых два дня удачи. – Я предложил дать пять и получил звонкий шлепок по ладони. Зашипев, потряс обожженной ударом ладонью. – Полегче, тигр.
Ронан почти улыбнулся.
– Твоя очередь. Что-нибудь хорошее.
– Хм, даже не знаю, насколько это хорошо, скорее обречено и безнадежно, но… – Я тяжело вздохнул. – Есть один парень.
– Ладно.
– Я не могу сказать кто, так что не спрашивай.
– Я и не собирался.
– Ну естественно, – съязвил я. – Это одна из твоих самых милых черт характера. Короче, есть один парень, но я не хочу никаких парней. Таких, которых я бы мог…
– Захотеть трахнуть?
– Это само собой.
– Заботиться?
– Вот именно.