Когда улыбаются звезды стр. 28
для тебя осядут в карманы тех, кто «сильнее остальных» любят животных. Если действительно хочешь сделать что-то полезное, устройся на нормальную работу, да где получше платят, и жертвуй приютам. Не деньги жертвуй — а корм, медикаменты, разные принадлежности для животных. Тогда больше вероятности, что принесешь пользу тем, кому хотела.
— Ты так делал?
— Делал, — нехотя признался он.
— Когда?
— Всегда.
— Как это?
Он повернул голову и улыбнулся.
— А ты не выпытывай, все равно не расскажу!
— Ты добрый, — окончательно определила Маша.
Дима затормозил возле ее дома и пожелал:
— Удачи.
Она вылезла из теплой машины, и неожиданно ей стало жаль, что они так быстро приехали. Хотелось еще чуть-чуть посидеть рядом с ним, поговорить, просто посмотреть на него.
Сестру Маша дома не застала, поэтому быстренько скинула куртку и пробралась в Сашину комнату. Попугай заметил ее и сразу же заголосил:
— Летал… Маркус птица… летал, летал.
Она частенько, когда сестры не было, навещала попугая — разговаривала с ним, играла, выпускала полетать. Маркус совсем не возражал, ей даже казалось, ему приятна ее компания.
Маша присела на крутящийся стул сестры и вытянула руку. Попугай приземлился на руку и по ней, точно по мосту, перебрался на стол. Поклевал карандаш, взял лапой ручку, выкрикнул: «Са-шенька!» — и прыгнул на лежащую посреди стола тетрадку. Маша вытянула тетрадь из-под его лап, но Маркус возмущенно вцепился в нее клювом, да так рьяно, словно она принадлежала именно ему.
— Отпусти, а то Сашка узнает, что я тут была, разорется!
— Са-шенька, — тащил на себя тетрадь Маркус.
— Ладно, — Маша отпустила тетрадь. — Давай-ка, иди в клетку! — Маркус внимательно смотрел на нее, будто оценивал, насколько серьезно ее заявление про клетку. Кончик тетради он по-прежнему не выпускал из клюва. — Ну же, — она поднялась и открыла дверцу клетки, — иди, хороший, не подставляй меня.
Неожиданно он вместе с тетрадью побежал по столу, а потом взлетел на свисающие с люстры качели. С тетради слетела обложка, кружась, она мягко опустилась посреди комнаты.
— Да не нужна мне ее тетрадь, залетай в клетку! — воскликнула Маша, протягивая к своенравному попугаю руку.
Маркус хитро глядел на нее, покачиваясь на качелях. Возвращаться в клетку он вовсе не собирался.
— Маркус, давай-ка… — она не договорила, в комнату ворвалась Саша с таким безумным взглядом, что Маша в страхе шарахнулась к окну.
— Что ты тут, блин, делаешь?!
— Я… мне показалось, Маркусу одиноко, — прошептала Маша.
Сестра подняла голову, попугай тут же спикировал ей на плечо. Саша взялась за тетрадь, он даже не подумал сопротивляться, а принялся неистово тереться о ее щеку.
— Хороший мой, умничка, охранник… — Саша на миг позабыла о сестре, а потом обрушила на нее свой гнев: — Сколько раз я тебе говорила не заходить сюда! Что ты такая непонятливая! Я в твою комнату не хожу, вот и ты сюда не суйся! Моей птице противопоказано общение с тобой — с дурой! Пошла отсюда!
Маша вышла и прикрыла дверь, успев услышать, как Саша ласково сказала попугаю:
— Как ты тут без меня, мальчик мой славный… сейчас покушать тебе дам.
У себя в комнате Маша упала на диван, жутко хотелось есть, но в кухню сейчас идти было боязно, сестра снова наверняка стала бы ее распекать. Саша ненавидела, когда