Когда усталая подлодка... стр. 93
с замполитом, определили причину. Автоматы были не только с водой, но и с вином. 20 копеек кружечка. С ужасающей быстротой матросов стало «развозить». Чтобы всем «культпоходом» не оказаться в комендатуре, немедленно повели их на корабль.
На корабль поднималась пьяная и развеселая толпа матросов, при хмурых и понурых руководителях.
— Пойдем к командиру. Каяться, … — сказал мне замполит, когда последний матрос исчез в низах.
Командир после нашего рассказа расхохотался и молвил:
— Организовать — это не значит возглавить. Ты же замполит, понимать должен. Мне что, наказывать замполита за то, что он возглавил пьянку матросов? С матросами, особенно «годками», надо не зевать. Сплошь пройдохи.
— Назначь опытных офицеров на группы, предупреди их о такой особенности городских автоматов и пусть себе культпоходят со своими подчиненными. Усек?
Больше замполит не возглавлял культпоходов. Организовывал.
Бзык
Мы, пятеро мальчишек, ежедневно встречались в семь утра на окраине поселка. С нашими коровенками в поводу. Были бы в том поводу лошади! Это еще, куда ни шло! А так, худосочные от бескормицы и жары, коровенки. Мы не хотели заниматься их выпасом. Но это было нашей обязанностью: с 7 утра и до полудня. Тут уж, как говориться, ничего не попишешь. Пригнав с выпаса коровенок, мы получали разрешение на шалопайство
(самое увлекательное взрослые именуют шалопайством), но… с довеском. Нарвать травы. Где угодно, но нарвать не меньше мешка, на вечерне-ночной прокорм все той же коровенке. Опять же, все это родители облекали в мудрость: делу время, а потехе — час. По родительским установкам наше потешное время ужималось до недоступно малых пределов. Поиск времени на шалопайство — это уже творческий процесс. Причем весьма привлекательный.
Раз в неделю, когда отец бывал дома, он обихаживал корову Зорьку, как арабского скакуна. Чистил ее какими-то щетками разной твердости. Мыл ее холку и каждый раз с ее хребтины, из каких-то бугорков, выдавливал какую-то червеобразную гадость. Надо было видеть этот процесс! Благодарная Зорька стремилась лизнуть отца в любые открытые части тела, поворачиваясь мордой и всем корпусом к нему, а он чистил ее круп, догоняя. Так и крутились. Происхождение этих бугорков отец объяснил мне так.
— Есть большие и зловредные мухи, оводы и шершни, а в простонародье — бзыки. Они не только допекают скотину своими укусами, кровопийством, но и откладывают свои яйца в места укуса. Животные очень страдают от этой мерзости. Заслышав зудящий звук этих мух, животные тревожатся, а порой паникуют, бегут… — пояснил отец.
— Они, как собачьи мухи. Злые и кусучие?… — уточнил я.
— Вот-вот! Такие же серые и большие. Почти как шмели. И зудят в полете, почти так же. Бз-з-з! А потом — бац!, и укусит, как оса. Животному очень больно….
Эти познания весьма нам пригодились. Несколько дней понаблюдали за реакцией наших коровенок на появление этих зудящих «бзыков». Как правило, они начинали активизироваться ближе к полудню. Поначалу мы даже защищали своих коровенок от этих тварей, а потом… Потом «диверсионную» деятельность «бзыков» мы направили в нужное нам русло, выкраивая на свое шалопайство дополнительный час.
Происходило это так.
Как только нам надоедал выпас и чтение очередной книжки (ближе к полудню) и в нас начинал гудеть набат поисков приключений на