Когда вырастают дети стр. 91
Тетя Леночка хвалила:
– Какой славный салатик, Лиза! Правильно, что вместо майонеза сметана. Говорят, витамин С плохо усваивается с молочным, но с майонезом хуже всего.
– Молоко вдвойне смешней, если трескать с огурцом, – изрек муж Василисы Онисифоровны и загоготал в невидимую бочку.
– Зачем тебе, Лиза, медный кран?
– Он экологичный.
От крана перешли к экологически чистым молочным смесям – тетя Мариша недавно обзавелась внучкой. Тетя Леночка посетовала, что неуемная человеческая жадность безвозвратно губит экологию леса, рек, лугов, уничтожает бедных зверушек, и спохватилась:
– Василиса Онисифоровна, вы шубку-то соболью Санечке покажите!
– Чичас, – прогудела маникюрша полным ртом, не спеша доела салат и вышла.
Да-а!.. Великолепная шуба переливалась коричнево-искристым мехом и сидела на владелице, будто та в ней родилась.
Красавица Василиса Онисифоровна крупная, внушительная женщина. Таких не выставляют на демонстрациях мод и в конкурсах миссок. Такие стоят в музеях. Их ваяют в бронзе и мраморе. Другие рядом с царственной розой смотрятся как полевые цветы. Между тем, она до сих пор только и делает, что возится с чужими ногтями, даже на ногах.
Маникюрша прошлась у стены подиумным шагом:
– Ну как?
– Вы – леди, – Санька был в восхищении.
– Бери выше – бизнесвумен, – залюбовался новый муж.
В кухне что-то заскворчало. Василиса Онисифоровна с легкой тревогой повела носом, величаво выплыла и появилась через минуту все еще в шубе и с огромным стеклянным блюдом в руках. На блюде возвышалась печеная индейка.
– Вы что, вы что! – воскликнула тетя Леночка. – Разве так можно, ведь испачкаетесь!
– Можно и нужно, – Василиса Онисифоровна торжественно водрузила блюдо на середину стола. – Не первая, чай, обновка и не последняя.
– Не последняя, – заверил муж, окидывая ее обожающими глазами. – Сдам с бригадой объект, шиншилловую купим.
Смугло-коричневые выпуклости индейки обрамлял золотой багет картофеля фри. Облитая жирным соком, она сверкала не меньше шубы. Санька глянул на сжатую пухлой щепотью индюшачью гузку и понял, что сыт по горло. Под шумок тоста за будущую шиншиллу и звон бокало-кружек удалось тихонько выскользнуть из-за стола. Спустя некоторое время гостиная заголосила: «Там, где клен шумит…»
– Леонид Григорьевич! Санечка! Идите с нами петь! – покричала тетя Леночка. Они не отозвались, и слабый ее дискант потонул в стройном хоре, ведомом мощным контральто Василисы Онисифоровны. Пели слаженно, с душой. Парикмахерши и на работе иногда пели.
– Принеси мне, пожалуйста, книгу «О Цезарях», – попросил отца Санька. – А то женщины меня не отпустят. Историк советовал почитать.
Книга Аврелия Виктора Секста (цвет желудь) стояла в гостином книжном шкафу между «Библейскими легендами» (цвет красная медь) и бестселлером «Эксгибиционистка» (цвет формы гитлеровских штурмовиков СА).
– Еще чего, – сказал отец задиристо и перевернул страницу «Дорожных работ». – Тебе надо, ты и неси.
Вздохнув, Санька сел ждать, когда гости уйдут.
– Через полчаса, – кивнул понятливый отец. Пользуясь безнадзорностью, он ел киви. Совмещать еду с чтением мамик категорически запрещала.
…Интересно, что сейчас делает Женя? На прошлой неделе Санька вызнал по школьному журналу номер ее домашнего телефона. Рискнул позвонить несколько раз. Слушал, как она говорит: «Але? Почему не отвечаете?», вбирал в себя нежный голос и молчал. Потом ловил гудки, как азбуку Морзе. Звуковая тень Жени жила в нем то время, пока он ее не видел.
Сегодня она улыбалась Мишке так загадочно, словно между ними
вне школы