Когда завидуют мертвым стр. 323
что происходят с атмосферой, климатом и общей психосферой. Но… Никому об этом не рассказывайте, – вымолвил он через минуту. – Слышите? Никому больше об этом не рассказывайте здесь.
– Почему? – удивился Сквернослов.
– Это же крах. Власти быстро вам заткнут рот.
– Да почему? – не унимался Славик, – Мы же для всех стараемся! Они что не понимают, что погибнут иначе?
– Знаешь, двадцать лет назад люди были вроде как цивилизованней и образованней чем сейчас. И неужели они не понимали, что погибнут, губя экологию, играя и силами природы, нажимая на кнопку? Но что в итоге сделали? Угроза Армагеддона аморфна, в отличие от мирового терроризма, чей образ можно было обрисовать при помощи массмедиа. И сейчас угроза ХАРПа аморфна по сравнению с вандалами и молохитами. Эти, близкие и реальные угрозы помогают сплачивать популяцию и держать подданных в узде. Но если толпа уверует в окончательный конец всему живому, то она пуститься во все тяжкие и нечем ими уже будет управлять. А что до власти, так им главное одно. Чтоб на их век хватило. А дальше… Какая разница? Таково странное свойство человеческой психики. Если вы заговорите об этом, вам конец. И думаю, что даже в случае с Кабаном. Вы, даже если поможете ему, погибните как герои и никогда уже не будете будоражить население этими угрозами. Ведь лучшие герои для любой власти – это мертвые герои. Ничто не придает достойному человеку героизма, как его смерть, которую власть обложит в угоду себе красивыми легендами и будет на этих мертвых героях строить фундамент своего могущества. Из вас сделают иконы и напишут о вас баллады. Но вы нужны такие лишь мертвые. Тогда никто не сможет увидеть вас воочию. Поговорить с вами. Спросить, а что вы обо всем этом думаете? И вы никому не расскажете о каком-то далеком и нереальном ХАРПе.
– Гребаный Экибастуз. – Выдохнул Сквернослов, – Да как же так?
– А вот так, – пожал плечами Ветер.
– Хрен с ними, с людишками, – махнул рукой Людоед, – Лично я не для людей хочу этот ХАРП укантропупить. Я хочу, чтоб цветы на полях росли, и бабочки вокруг них порхали. Черт возьми, я хочу сидеть на пикнике у костра с этими ребятами, слушать как Колян триндит на гитаре и слушать, как над ухом визжит надоедливый комар. Кроме людей на этой планете есть что спасать.
– Морлоков… – прохрипел Николай усмехнувшись.
– А пусть даже и так, – кивнул Крест, – Так что, Артем, ты с нами?
– Меня и отец Николая с собой когда-то звал, – Вздохнул Ветер, – Но я не мог тогда. И по той же причине не могу и сейчас.
– Почему?
– Сын у меня. Инвалид. Прикован к постели. Даже говорить не может. Полностью парализованный. На кого я его оставлю? Ему девять лет всего…
Васнецов представил себе эту картину, и сердце защемило от жалости и боли за этого мальчишку.
– Так зачем ты его мучаешь? – тихо спросил Николай.
– Что? – Ветер уставился на него.
– Почему не избавишь от мучений?
Теперь все уставились на него с недоуменными взглядами.
– Что это значит? – нахмурился Артем.
– Блаженный, я тебе сейчас калитку вынесу, – прорычал Крест.
– Разве это